"У Коваля постмодернизм – ответ побеждающему модерну. Если сравнить реакцию других "почвенников" — Астафьева и Шукшина на приближение этой победы, контраст оказывается невероятным. Их герои не могут смириться с победой модернизма – и потому либо чудят, либо страдают. Герои Коваля не страдают и не мечутся, и при этом не пытаются разрушить новые ценности или воссоздать старые. Их не привлекает "борьба борьбы с борьбой" – их ценности вообще находятся вне поля борьбы. Их бытие вообще похоже на волшебный Сон в ожидании Истины – "сон о чем-то большем".

Наше, из старого, на ту же тему:

"Коваль ведь попросту был захвачен пейзажами русской России, стихийно завоеван ими – а начинал-то он с рассказа "Октябрьские скоро", где пытался писать о советском человеке, однако даже там этого не получилось. "Коммунистическая идея" как-то не вплывала в его сочинения, не влезал в них и совковый технократический пафос с его деидеологизированной дарвиновской обезьяной, покорениями космоса, КСП-шной лабудой и верой в прогресс человечества.
Русь, ее тихие снега пленили этого человека и заставили говорить о себе. То было его жизненное задание"

То есть, можно сказать, "тенденция определилась".