Собственно, сейчас (и по работе, в частности) меня интересует тема "поворотного пункта истории" как такового, вот я и пишу такого рода заметки. А чтобы не отрываться от реальности, пытаюсь дискутировать с народом в ЖЖ. Полезная вещь, однако…
Тут буквально вчера alexandrov_g высказался насчёт того, когда же Россия потерпела поражение в первой мировой войне. Он считает, что это произошло 1 ноября 1916 г., и знаком поражения стала известная милюковская речь в Думе на тему "Глупость или измена?". Точнее, поражением стало то, что за этой речью последовало. А не последовало за нею ровно НИЧЕГО, и стало ясно, что страну можно брать голыми руками.
Он, конечно, прав.

Я подумал: а что стало главным знаком советского поражения в "холодной войне"? По-моему, наиболее подходящий кандидат на эту роль – приземление Матиаса Руста на Красной площади в мае 1987 г.
Помню свои ощущения от того события: вот это да! Вот это великая советская система ПВО, ну и ну! Как ни была странна история с "южнокорейским самолётом" осени 1983 г., всё же у большинства населения мнение было однозначное: нечего летать, где попало; сбили, вот и хорошо, значит, наши ракетчики не дремлют. А уж вопросы "гуманизма", даже собранные в одну большую кучу, никак не перевешивали заинтересованности в сохранении безопасности страны. Да, сбили самолёт с гражданским населением (в утверждения о том, что он был напичкан шпионскими штучками, мало кто верил) – и что? А если бы это был тяжёлый бомбардировщик? И вообще, хорошо зная некоторую, так сказать, "сраность" властей, население могло быть уверено, что уж тут-то точно все нужные ритуалы были соблюдены, и все свои партийные задницы прикрыли. Так что – ничего личного; людей жалко, конечно, но зато механизм защиты сработал правильно, а это ГЛАВНОЕ.
Приземление Руста стало своего рода реваншем за "южнокорейский самолёт". История совершенно удивительная. До сих пор не понимаю, почему его не сбили по дороге – вроде бы ясно, самолёт летит на Москву, мало ли что. За штурвалом, судя по всему, явный маньяк. Врежется в какую-нибудь высотку, упадёт на мавзолей, грохнется на Садовое кольцо или крупную магистраль ("и тысячи жизней прервутся тогда", как в песне пелось)… Между тем, пара автоматных очередей с земли этот полёт могла, как минимум, направить в другом направлении. Ну, или навязчивое сопровождение в виде двух "кукурузников". Ничего этого сделано не было.
Не исключаю, что у советского руководства были какие-то рациональные обоснования такого поведения. "Не так поймут на Западе" или что-то в этом роде, я думаю. А возможные последствия возможного теракта с помощью маленького самолёта казались незначительными (возможно, на это и был расчёт – после такого исхода всю "перестройку" можно было повернуть совсем в другую сторону).
Я думаю, последствия той истории были настоящим шоком для многих, и для меня тоже. Руст безнаказанно долетел до Москвы, сел у самой Красной площади, бродил по центру города. Его изобразили чуть ли не "посланником мира" и "героем-хиппи".
Отсюда всё и началось. Ожесточённая критика армии по двум направлениям: 1) всё прогнило, нужны срочные реформы (мнение "общественных торопыг", у которых на всё и всегда есть рецепты); 2) армия нам вообще не нужна, к нам ведь только голуби мира залетают (мнение демшизы, искренне верившей во всякие там "царства детей цветов" и в то, что на Западе живут исключительно буддисты-вегетарианцы). Кстати, до полёта Руста я был самой натуральной начинающей демшизой (мне было, смешно сказать, 19 лет). А вот уже через два дня после события в мозгах у меня что-то повернулось. Я впервые испытал настоящий стыд за свою страну, стыд заинтересованного человека, а не то деланное состояние, когда "мне невозможно жить среди этого гнусного быдла". Я почувствовал себя "гражданином трагически гибнущей империи", каковыми, наверное, ощущали себя и пресловутые "февралисты". Что же это за государственный механизм, думал я, в котором о нас, простых людях, никто не думает? А если бы это была низко летящая баллистическая ракета или что-то в этом роде? Чего же стоят все эти "вожди" с их "развитием АПК" и "ускорением"? Да вот завтра придёт враг, и никто не окажет сопротивления… Тут нужна не "демократическая революция", а харррошая, огггголтеллллая ррреакция, с большой дубинкой, вот что я подумал тогда – впервые в жизни, наверное.
Но вопросы не отступали, и в конце концов на поверхность выплыл тот самый. Да-да, милюковский вопрос. ГЛУПОСТЬ ИЛИ ИЗМЕНА?
Вот это, как я понимаю, и был ещё один поворотный момент в советской истории. Ведь все эти реакции просчитывались, и даже без "свободной прессы" (думаю, свободную прессу вождям заменяли многочисленные стукачи, информация от которых обобщалась и подавалась наверх). Кремль должен был как-то прореагировать. Общество должно было как-то прореагировать. Но мы ничего не услышали, лишь забились в истерике "Московские новости" и прочие "Огоньки" – "да и нужна ли нам ТАКАЯ армия? Давайте изживём сталинистский дух милитаризма!". Даже вспоминать противно, буэээ.
А ведь в основном рычаги советской пропаганды ещё не были безвозвратно утеряны. И всю эту историю можно было бы повернуть совсем в другое русло, и "перестройка" пошла бы по-иному.
Но ни оказалось ни людей, способных принять правильное решение, ни сил, способных выдвинуть свежие идеи. Сбылось чаадаевское предсказание: мы почувствовали себя жителями Некрополя. "Колокол, который не звонит, и пушка, которая не стреляет". Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Но даже эта простая мысль до "большевицкой элиты" не допёрла.
А потом – "кто хочешь" и пришли, и взяли… Но это уже другая история, об измене, а не о глупости. Однако всякая измена начинается именно с глупости. Так-то вот, дорогой читатель…

Ну, и стихотворение, которое, как мне кажется, очень в тему - о том "мелком в деталях", что характеризует людей.

КУКЛА

Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Три офицера - храбрые мужчины -
Ее в машине бросили одну.

Привязанная ниточкой за шею,
Она, бежать отчаявшись давно,
Смотрела на разбитые траншеи,
Дрожа в своем холодном кимоно.

Земли и бревен взорванные глыбы;
Кто не был мертв, тот был у нас в плену.
В тот день они и женщину могли бы,
Как эту куклу, бросить здесь одну...

Когда я вспоминаю пораженье,
Всю горечь их отчаянья и страх,
Я вижу не воронки в три сажени,
Не трупы на дымящихся кострах,-

Я вижу глаз ее косые щелки,
Пучок волос, затянутый узлом,
Я вижу куклу, на крученом шелке
Висящую за выбитым стеклом.