"...где-то 27 октября в гимназию приехали революционные матросы, с превеликой натугой снесли рояль из актового зала, находившегося на третьем этаже, в рекреацию, находившуюся на первом, насрали в него и уехали. Почему нельзя было посрать на третьем этаже, так и останется одной из неразрешимых тайн Великого Октября".

А мне рассказали, что после подавления эсеровского восстания в г.Бондари (лето 1918 г.) в село Митрополье, неподалёку, приехал комиссар с кавказской (аристократической грузинской) фамилией, произнёс зажигательную речь, а потом залез на одно из немногих деревьев - степь, знаете ли - и оттуда торжественно на всех насрал, сопровождая процесс выстрелами из маузера.
Крестьяне разошлись в некотором недоумении, здраво рассудив, что и раньше-то было плохо, а теперь вовсе и на головы будут срать. И не ошиблись.
По-моему, для "великого октября" тема говна была какой-то болезненной.