По просьбе tais_maximova. Хоть и сумбурно.


Мифогенный процесс в России

Собственно говоря, этот опус вызван был появлением очередного литературного журнала под названием "Реальная фантастика". Журнал проанонсировали в самых разных местах, ссылка на него мне попалась, я на неё посмотрел, и журнал, скорее, понравился. Однако сам факт вызвал у меня стандартную уже в последнее время волну слабых эмоций: ну вот, опять организовалась тусовка фантастов. И, небось, опять пойдут волной сочинения о "вечной борьбе бобра с ослом", свете и тьме в разных ипостасях, о русских гоблинах и прекрасных упырях, а также о том, как Иван Иванович Козодоев с бодуна отправился попить пива на астероид системы ОРПР-156-17-ГКХ и что из этого вышло.
Тут не обойтись без небольшого исторического экскурса.
Помню, в конце 80-х гг., когда так называемая интеллигенция жадно глотала "воздух свободы", было в моде рассуждать о том, какие нас ждут колоссальные литературные перспективы. Лишь бы наступила, наконец, демократия! На сцене заламывали худенькие ручки литературные дамы, которые стонали о новом серебряном веке, а признаком необратимости перестройки "в кругах" считалась публикация Солженицына в "Новом мире". Ну вот, прошло столько лет, Солженицына опубликовали всего целиком, вплоть до "антисемитских трудов", а счастья-то всё и нету. (Впрочем, и на том спасибо, лично я с удовольствием читаю иногда "Красное колесо" - по утрам, за чашкой кофе. А то и, страшно сказать, в сортире).
В общем, с победой демократии на нас должна была мешком вывалиться самая что ни на есть распрекрасная свободная литература. Бель летр! И счастье, казалось, так близко…
Отрезвление было стремительным и жестоким - до такой степени, что я и мои друзья уже в мае 1992 г. собирались издать напоследок литературный сборник под названием "Некрополь". Помню эскиз его обложки, выполненной в чёрно-белых тонах: двуглавый "керенский" орёл, висящий в пустоте над бесконечным, уходящим за горизонт кладбищем. Это был именно тот самый чаадаевский Некрополь без проблеска живой мысли - гайдаровская Москва с её пьянящим чувством свободы, той самой безграничной свободы, которую, видимо, ощущал всем известный Неуловимый Джо из бородатого анекдота. Восторжествовал простой и понятный либеральный принцип "человек человеку козёл".
Правда, сборник так и не вышел, так как мы нашли некий выход для себя, но об этом, если получится, потом.
Что же произошло в ходе гайдаровских реформ? Очень простая вещь – была разрушена как так называемая "читающая среда", так и не менее так называемая издательская база. Точнее, со вторым вообще получился парадокс. Издательский бизнес, скорее, имел успех – как в показателях, так и явно, осязаемо. Осенью 1992 г. Московская книжная ярмарка (на ВВЦ) произвела на меня впечатление прямо-таки расцвета и культурного счастья. Однако, при близком рассмотрении, оказывалось, что на прилавках лежит почти исключительно переводная литература (я не говорю о классике, которую всегда купят, хотя бы потому, что она нужна школьникам). Переводы всего – от фэнтези до истории восточной философии.
И такая ситуация наблюдалась почти что до пресловутого "дефолта". Честно скажу, я не знаю, с какими экономическими процессами это связано. Казалось бы, при издании иностранной книги проблем больше – надо заплатить владельцу авторских прав, провести переговоры, перевести книгу, согласовать перевод и т.п. Короче, "процесс"! То ли дело с "отечественным производителем" – купил у него текст с потрохами, и всё… В общем, я для себя объясняю сложившуюся ситуацию так.
Во-первых, спрос на книжном рынке был достаточно высок (по инерции), а отечественное предложение отличалось хилостью. Именно что по всему спектру – от фэнтези до истории восточной философии. Искать потенциальных авторов и работать с ними издателям было некогда (а жаль – скажем, моя биография могла бы сложиться по-другому; впрочем, это всё сентиментальные всхлипы побитого огородника). Видимо, дешевле было нанять переводчика и средне-приличного редактора. Это подтверждается тем фактом, что редакторскую работу в 1994 г. (когда этим озаботился) я нашёл СРАЗУ, и брали в редакторы просто "людей с улицы", лишь бы у них было элементарное чувство языка.
Во-вторых, весь "литературный расцвет" перестроечной эпохи имел, так сказать, временный и искусственный характер. Это была во многом просто видимость. Просто на нас обвалилась волна так называемой "эмигрантской" и "запрещённой литературы". Она где-то там копилась десятилетиями и вдруг рухнула на головы советских читателей. Кто вспомнит сейчас хоть одного приличного автора, писавшего в "перестройку"? Что осталось в истории русской литературы от этого периода? Да ничего. Почти ничего.
Лично я могу назвать одну-единственную книгу приемлемого для настоящей русской литературы уровня, написанную в основном в годы "перестройки". Это "Бесконечный тупик" Галковского. И ВСЁ. Больше тут НИЧЕГО НЕТ.
Давайте проведём мысленный эксперимент. Предположим, что никакой "литературной перестройки" не случилось и "отложенной волны" не было. Но КПСС разрешила писать всё, что угодно. Какая литература всплыла бы на поверхность?
Вы будете смеяться, но структурно это было бы ТО ЖЕ САМОЕ, что и сейчас. Я в этом уверен. То есть имел бы место огромный спрос на "чтиво" всех основных направлений: детективы, "женские романы", приключения, фантастику, историческую беллетристику. Затем шла бы познавательная литература всех типов, от энциклопедий до пособий вроде "Как самому сделать рябиновую настойку". И лишь в третьем (в лучшем случае!) эшелоне шла бы "умная беллетристика" и "сложные произведения о проблемах современности". Ну, а дальше катилась бы волна научной литературы, мемуаров, культурологических трактатов, то есть "чтива для элиты".
Более того, если бы у советских вождей в 70-е гг. присутствовала хоть малая толика ума, всё можно было бы грамотно "разрулить" без всякой там "гласности" и сопутствующих истерик. Тот же Солженицын пошёл бы по графе "историческая беллетристика", где в смысле спроса явно проигрывал бы Пикулю с Алдановым (я не раз говорил, что более прокоммунистического романа, чем "Красное колесо", не найти). Всю остальную "эмигрантщину" можно было тоже аккуратно раскидать по потокам. Ну что, "Доктор Живаго" - роман для массового читателя? Это для двух процентов интеллигенции. Вот и надо было издать соответствующим тиражом. Тысяч в десять. Спрос, будьте уверены, был бы ПОЛНОСТЬЮ удовлетворён. Кстати, в своё время советский агитпроп совершил один грамотный поступок: "Москву-Петушки" стали печатать в журнале "Трезвость и культура". Вот этот было "самое то". Губили всё на корню как дубовые выходки партийной цензуры, так и ставшие реакцией на них вопли "интеллигенции".
Так вот. В 1985-91 гг. на головы более-менее сформировавшегося читательского слоя умудрились обрушить всё, что накопилось за границей и "в столах". Слой это проглотил, и у него началось несварение.
Так или иначе, к марту 1985 г. в советской литературе существовали всякие направления и имелась ещё куча ниш для начинающих. Да, всё это было гнусно, в смысле там "получить рекомендации в СП" и так далее, но какая-то ясность всё же имела место.
После того, как читающе-пишущий слой ударили по голове перестроечным мешком (далеко не пустым), всё пришло в полное ничтожество. То есть людям представили совершенно неправильную иерархию литературного спроса. Получалось, что самый крутой и успешный писатель - это заумный интеллектуал или даже углублённый в себя аутист, вроде Франца Кафки. Поскольку же чисто технически литературу подобного рода клепать совсем несложно, то у нас завелись десятки и сотни "кафок" местного разлива. При той лишь "небольшой" разнице, что за текстами Кафки стояли сложные религиозные аллюзии и, как ни крути, традиция многолетнего комментирования, а наши советские гении просто описывали свои не всегда здоровые ощущения, причём часто - без всякого понимания смысла этого процесса. И ещё умудрялись обижаться на то, что их топорно сделанный бред никто не печатает. Спрос на неё в стране был невысок, но поскольку "советская интеллектуальная литература" для Запада была курьёзным явлением, чем-то вроде говорящей устрицы или медведя с дипломом философа, то некоторых её представителей напечатали в "европах". Типичный пример - "Русская красавица" Виктора Ерофеева.
Вторым уровнем "успешности" стала восприниматься литература политически ангажированная или с "фигой в кармане". Здесь творцам культуры везло больше, так как спрос на неё был и в стране. Конечно, больше всего повезло литературе "из стола", наподобие пресловутых "Детей Арбата" (я, видимо, был к ним социально неблизок, так как ни разу не смог дочитать этот опус до конца). Но вообще-то Рыбаков был не один, кто смог снять сливки. Успешных авторов было десятка два-три - ау, где они теперь? Но тут всё объясняется проще - такая литература совпадала с "исторической беллетристикой", а её в СССР всегда любили.
А вот все остальные жанры в перестройку пережили настоящий погром со стороны "интеллектуалов" и "диссидентов". Помню, как тогда в какой-то передаче ругали Юлиана Семёнова за то, что его Штирлиц в 1945 г. не поехал в Москву убивать Сталина, а продолжал служить "кровавой диктатуре". Семёнов, правда, будучи дядей ушлым, успел создать какой-то там журнал для детективщиков. А вполне себе советские фантасты вроде брудеров Стругацких стали вымученно производить какие-то совсем уж литературные отбросы вроде "Града обречённого" или "Жидов города Питера". Поначалу за них было даже стыдно - вроде раньше-то люди писали что-то осмысленное, а тут вдруг из них полезла какая-то хрень, недостойная даже корчмы на Привозе. Ну, наподобие:
Я люблю ходить в ведро,
Заносить над ним бедро,
Писать, какать, а потом
Возвращаться в отчий дом.
Потом, правда, оказалось, что это-то и было их "внутренним и сокровенным", а раньше они писали под тоталитарной плёткой.
Такой вот пошлой ерундой были набиты книги и журналы позднеперестроечных времён. И это считалось современной смелой литературой, отвечающей на все вопросы общества.
В общем, надо лишь сказать спасибо издателям гайдаровского периода, которые сразу пресекли всю эту всплывшую со дна претенциозную собачью чушь и стали заниматься достойным делом народного просвещения. То есть перевели в основном ВСЁ интересное во всех основных жанрах, что было на Западе (да и на Востоке тоже). Иными словами, национальному производителю был задан УРОВЕНЬ.
Конечно, интеллигенты мне могут сказать "фи, какой же это уровень для страны, где были Достоевский и Толстой?". Однако тут надо чётко понимать, что "страна, где были Достоевский и Толстой" и страна, где Стругацкие сочиняли про бедро и ведро - это две большие разницы. В Российской империи времён Достоевского читающая публика составляла от силы 1,5% населения и имела, как правило, университетское образование. В СССР, я думаю, к "регулярно читающим" относилось не менее 30%, и они представляли все слои населения, от дворников до академиков. То есть тут разница в ТЕХНОЛОГИИ удовлетворения спроса. Для 1,5% сойдёт хороший кустарь, ремесленник. Достоевский и Толстой - типичные кустари, но очень высокого уровня. (В Турции таких писателей называют "устад" - что-то вроде "маэстро"). А когда спрос на литературу оценивается в десятки миллионов человек, нужна совсем другая "организация производства". Кстати, в СССР в этом смысле всё развивалось довольно правильно, только вот из-за дури вождей - стихийно, и поэтому медленно.
Массовое производство должно было, прежде всего, отделаться от "культа гения". Следовало объяснить, что писатель - не "Божья дудка" и не "медиум Небес", а просто талантливый мастер, умеющий хорошо рассказывать всякие интересные истории. "Тамада", в общем. А уж потом перейти к следующему этапу: сделать так, чтобы мастера мастерски рассказывали о том, что действительно интересно обществу. Отвечали на пресловутый "социальный заказ". И, кстати, помаленьку это общество просвещали.
"Перестройка" своими слоновьими прыжками затоптала жалкие ростки будущего советской литературы, и всё пришлось начинать сначала. В результате сейчас в сознании как потенциальных "мастеров", так и "потребителей" существует две противоположные иерархии литературных ценностей.
В первой, "здоровой", приоритеты выстраиваются так:
Массовые жанры - познавательная литература - современная беллетристика (плюс поэзия) - литература "интеллигентской тусовки" - "интеллектуальные жанры" - научная литература.
Распределяются они так согласно уровню общественного спроса. От максимального к минимальному.
В иерархии "советской интеллигенции" всё по-другому:
Литература "интеллигентской тусовки" - современная беллетристика - "интеллектуальные жанры" - всё остальное (под маркой "дешёвая попса").
Здесь распределение никак не связано со спросом, а базируется на понимании некоей "боговдохновенности" автора той или иной книги. Именно на такую иерархию, подозреваю, ориентируются разные там премии вроде "Букера". Естественно, "боговдохновенность" здесь есть просто функция от текущих настроений тусовки.
При этом, заметьте, я не считаю, что вторая иерархия ПЛОХА. Она по-своему очень хороша, но просто не отражает нынешней реальности. Она была бы идеальна, если бы в стране так и было 1,5% читателей. Собственно, на это и рассчитывают её приверженцы - литература пишется для тусовки, читается тусовкой и оценивается ею же. Тут только одна тонкость: тусовка не в состоянии платить большие гонорары, а "славы в узких кругах" нынешнему тусовочному писателю недостаточно. Но, извините, будет ли массовый читатель выкладывать свои гроши за "Сундучок Милашевича" или "Упразднённый цирк"? Тут даже раскрутка бесполезна, ибо "овчинка выделки не стоит".
Само существование литтусовки является, в общем-то, закономерным явлением. Должны же быть люди, которые занимаются литературой не ради доходов, а из стремления к "чистому искусству"! И их задача – производить тексты для утончённых филологов. Надо же, в конце концов, чем-то занять русистов в США и в Британии. И не только там.
В РэФэ, однако, при наличии всех необходимых структур для нормального литературного развития, всё идёт вкривь и вкось. Тусовка почему-то считается "мэйнстримом", и не то чтобы имеет наглость диктовать литературные вкусы (слава Богу, этого нет), но всё же постоянно на виду. Ею забиты все каналы, и иногда создаётся впечатление, что кроме Ерофеева, Толстой да Пелевина с Сорокиным в России вообще никого нет. В то время как место тусовки – на университетских посиделках и на кафедрах филологии. Вон, Василий Аксёнов, хоть и глуп по жизни, а в США вполне успешно преподавал русскую литературу. Берите пример.
И источники финансирования тусовки должны быть какими-то вот такими. За лекции в университетах, за уроки филологии и т.п. А вообще-то, в идеале литтусовщик изначально должен иметь приличные бабки на счету и жить, как рантье. Что такое литература тусовки? Да просто "барин развлекается".
Ещё раз повторю – литтусовка не есть мэйнстрим. Как и в жизни – физики из академии наук не есть мэйнстрим, эту роль выполняют инженеры. В нашей же литературе пока ситуация такая, что конкретные проектные работы по строительству дачного сортира, как считается, должен выполнять минимум академик.
Простые "инженеры" (душ человеческих, хехе) из-за этого комплексуют. Я знаю немало людей, которые пишут "фантастику" только потому, что это одно из немногих жанровых пространств, где можно хоть как-то себя найти. Пишут про "схватку гоблинов с упырями", а в душе мечтают о карьере "русского Кафки", а то и "русского Джойса". И вся их жизнь, выходит, сплошная глобальная неудача. "Эмиграция в фантастику".
А "русский мэйнстрим" с его ухватками местечкового приказчика ещё и добавляет жару. "Пошлая попса", "предательство великой русской литературы", "ремесленники" – все эти штампы лезут именно оттуда.
Посему сцена русской литературы после где-то примерно 1997-98 гг. – это сцена борьбы "неправильного мэйнстрима" с "правильным". Правильный мэйнстрим, вообще-то, если кто не знает, это дядя Вася Головачёв с Сергеем Лукьяненко и, да-да, Дарья Донцова с Александрой Марининой в обнимку. И Борис Акунин, конечно, как же без него – он и вовсе легко перемещается между жанрами.
А Сорокин с Пелевиным – это наш "крэзи хаус", учреждение тоже уважаемое, но всё-таки никак не мэйнстримное (хоть Пелевин на что-то такое и претендовал).
К чему я это всё? А вот к чему. Общество оценивается, в частности, и по его литературным интересам. В этом смысле постоянный рост предложения на рынке "фантастической литературы" меня несколько настораживает. То есть, конечно, ничего ужасного ещё не произошло, но само количество названий и имён, кажется, зашкаливает. Иными словами, "фантастика" превращается в основной - ну, или один из основных литературных жанров современной России. Думаю, разгадка тут одна: упёртость псевдомэйнстримной тусовки. Будь наша литературная несколько менее тусовочным предприятием, немало мастеров из "фантастики" сбежало бы в другие отрасли. Да хоть бы и в "женский роман", или в "историческую беллетристику". А то и в "порнографию". Ну, а пока что в "фантастике", в силу самих основ жанра, самая свободная атмосфера – нет давления "политкорректности", нет "редакционной политической цензуры" и многих других прелестей ангажированной литтусовочной реальности. Ну и расписываются сотни страниц войнами космических империй, диктатурами "сторонников социальной евгеники" и подобной фигнёй. Вон и Проханов в фантасты подался.
Однако и в "фантастике" есть своя внутренняя литтусовка. Вот сняли по Лукьяненко этот, как его, "Ночной позор". Банальная поделка, троечная во всех отношениях, а туда же – на "Оскара" выставляют. Оно, конечно, для первого шага русского фантастического кино и это неплохо. Но я бы сразу начал с задания планки и рекомендовал бы (уж простите мои предпочтения) снять кино по "Сыну Солнца" О.Елисеевой. Вот это я понимаю! Наложить на него музыку из "Гибели богов" и показывать европейцам. Тут мог бы выйти "номер". А так-то что? Позор и есть позор.
Впрочем, фиг с ней, с тусовкой. Перед нашими глазами пока что – сложный процесс рождения новой русской литературы. У неё два пути. Либо "тусовочный мэйнстрим" удастся свергнуть, и у нас будет обычная литература-чтиво, как в любой приличной стране. Либо этого сделать не удастся, и тогда русская литература превратится во что-то "японское" или "китайское" – с совершенно необыкновенным набором сюжетов и антуража. Это будет своего рода игра в бисер на почве "фантастики". Короче, два пути, и оба по своему интересны. Второй путь, конечно, неожиданнее и "зрелищнее", так что давайте-ка поставим на него. Пусть русская литература движется в сторону чистого мифа. Глядишь, тогда она опять приобретёт мировое значение.
Вона, Акутагаву-то небось все читали. Или Салмана Рушди. Или Орхана Памука. Или, прости Господи, Харуки Мураками. А понял кто-нибудь хоть малую толику?
То-то. Зато имеет место мультикультурная ситуация постоянных обменов, и сим победиши.