Этот страдал неуёмным схематизмом и повторами.
Например, очень любил слово "крепкий". Буквально на каждой странице употреблял.

"...когда они крепко расцеловались и Сергей уже изнутри вагона подошел
к окну, Натке вдруг захотелось напоследок крикнуть ему что-нибудь крепкое и
теплое" /"Военная тайна"/. Вообще, эпилог "Военной тайны" мне показался какой-то эротической загадкой, а вовсе не "единением советского народа".

Ещё у Гайдара почти в любом произведении есть человек по имени Гейка (?) и человек по фамилии Симаков. Возможно, это у него личное. Или последствия тяжёлой контузии в правую половину головы.

Ну и вообще, гайдаровское творчество - просто шедевр для глумления:

"Она стащила сапог за печку, воткнула в него веник и говорит, что это будет сад" /"Пусть светит"/.

там же:

"- Ефимка! - помолчав, сказала Верка. - А ведь белые казаки бьют всех
евреев начисто.
- Не всех. Какой-нибудь банкир... Зачем им его бить, когда они сами с
ним заодно. Ты бы лучше книжки читала, чем по вечеринкам шататься, а то иду
я, сидит она, как принцесса, да семечки пощелкивает. А возле нее Ванька
Баландин на балалайке... Трынди-брынди...
- У Самойловых отец не банкир, а кочегар, - покраснела Верка. - У
Евдокии Степан в пулеметчиках, взводный, что ли! Да и Вальку с Николашкой
тоже было бы жалко. А ты заладил... Собакин... Собакин...
- Почему "тоже бы"? - обозлился догадавшийся Ефим. И, чтобы обидеть ее,
он с издевкой напомнил: - Как на собрании, так она дура дурой, а тут: "тоже
бы". Ее спрашивают, кто такой Фридрих Энгельс. А она думала, думала, да и
ляпнула: "Это, говорит, какой-то народный комиссар..."
- Забыла, - незлобиво созналась Верка. - Я его тогда с Луначарским
спутала.
- Как же можно с Луначарским? - опешил Ефимка. - То Фридрих Энгельс, а
то Луначарский. То в Германии, а то в России. То жив, а то умер".

чисто Венедикт Ерофеев...