Раскрываем тему №3


Про Китай, китайцев и конец истории

Извини меня сразу, читатель. Опять мне придётся писать исключительно о себе, а вовсе не по заявленной теме (китаеведов и без меня, полного дилетанта в этом вопросе, полно – как хороших, так и плохих). О себе в "китайском разрезе", если можно так выразиться. Но, поскольку я поставил целью из любой раскрываемой темы извлекать что-то "общественно полезное", то, думаю, кое-кому и это будет интересно.
Классе этак в 4-м я увлёкся историей. Причём историей не как наукой о "произошедшем", а как чем-то таким, на основе чего можно делать прогнозы - это раз. И полем для свободного интеллектуального творчества – это два (история мне напоминала библиотеку фантастики).
Оба варианта в тогдашней советской образовательной системе, увы, не приветствовались. Было два чётких правила: 1) "история не имеет сослагательного наклонения"; 2) "человечество семимильными шагами идёт к коммунизму, и никаких других путей у него нет". Всё остальное считалось ересью, блажью и дурью.
Конечно, свои интеллектуальные предпочтения я держал при себе и ни с кем особо не делился. И, тем не менее, меня всё больше интересовали общества, в которых подобные правила не действовали. Удивительно, но именно советская пропаганда сформировала у меня, как мне кажется, довольно здравое понимание той ситуации, которая сейчас стала господствующей.
Уже году, пожалуй, в 1979-м мне (тогда 12-летнему) было ясно, как Божий день: есть два типа обществ. В одних "история прекратила течение своё", кончилась навеки, свернулась, как старая кровь, а в других она ещё пока продолжается (но впереди тоже маячит обрыв вечной стылой неподвижности). Первые общества считаются передовыми, вторые – отсталыми ("третий мир"). Но жизнь обществ первого типа была мне совершенно неинтересна.
К первому типу я относил нашу "Советскую страну", всю Европу (кроме Албании), США и Канаду, отчасти даже Индию. Здесь, как мне казалось, всё навсегда кончилось. Запад живёт от выборов до выборов, там всё насквозь и навеки предсказуемо. Ни войн, ни восстаний, ни мощных умственных течений – полная обывательская стерильность. Нечто подобное царит и у нас, на "родине Октября". Помирают генсеки-цари, приходят новые, но курс остаётся прежним и неизменным. Всем ясно, что и через 100 лет будет всё то же самое – портреты Ленина, торжествующий кумач, гимн-шарманка по утрам над далью картофельных полей, вечное "лишь бы не было войны", "дружба народов", "мы рождены, чтоб сказку сделать былью" и размазанная в пространстве вселенская скука. Песня "Машины времени" со словами "а с нами ничего не происходит и вряд ли что-нибудь произойдёт" лучше всего выражала тогдашнее состояние моего ума.
Правда, из рассказов взрослых я знал, что мир, сложившийся к 70-м гг. ХХ века – это великое достижение человечества. Что человечеству очень не хочется жить в "интересное время" и в "эпоху перемен" (хватит, пожили уже, спасибо). Оно, человечество, всегда будет ворчать про однообразие и скуку, но именно этот стиль жизни его устраивает больше всего. Потому что нет ничего стабильнее, чем скука, а людям нужна стабильность. Всё остальное от лукавого.
Поэтому я хорошо осознавал, что общества первого типа – это венец прогресса. Да, мне не нравится их жизнь. Ну и что? Кто такой я? "Единица-ноль". А вот миллионам людей это нравится. И я не должен идти против воли миллионов.
"Что мне остаётся?" - думал я тогда… А вот что: смотреть из своего окошка, как умирают общества, где история ещё не прекратилась. Поэтому меня уже с 1979 г. всегда интересовал "третий мир". Там происходили революции и перевороты, возникали религиозные течения, лилась кровь, гремели войны… Этот мир жил - в том смысле, который прививали нам на уроках традиционной истории.
С 1979 г. меня привлекали арабский (вообще мусульманский) Восток, Израиль, Иран, Турция, Япония и Китай. Особенно же, прежде всего – Китай.
Китай - это был удивительный мир, стоявший на границе, проведённой между двумя типами обществ. Казалось бы, он тоже однажды проявил волю к смерти, к остановке всех привычных процессов. В 1949 г. здесь вроде как победил коммунизм. Но это был какой-то неправильный коммунизм – он вступил в противоборство с "правильным", прилизанным и подстриженным, приторно-образцовым, как школьный отличник, советским коммунизмом. И теперь одно коммунистическое государство считало своим врагом другое коммунистическое государство. Уже одно это вызывало интерес.
Моё знакомство со всей этой тематикой началось с того, что я увидел советский документальный фильм "Маоизм – трагедия Китая". Фильм был призван создать у зрителя отвращение к маоистской версии коммунизма. Однако я, тогда совсем ещё "мелочь пузатая", почему-то проникся к маоизму большим уважением. На экране я увидел страну, где люди, ошибаясь и делая глупости, всё же действовали вместе и уверенно. Это было какое-то запредельное торжество тотальности – под воодушевляющую музыку они плавили чугун в маленьких печках, убивали вредных воробьёв, размахивали винтовками, ходили строем… Они читали книги, написанные непонятными красивыми значками. Их гимн – удивительно мелодичная восточная песня "Алеет восток". А их вождь написал маленькую красную книжку, в которой содержались простые и понятные всякому четверокласснику истины:
"Винтовка рождает власть".
"Прочтёшь много книг – императором не станешь".
"Народ – это чистый лист бумаги".
"Главное состоит в том, чтобы припугнуть людей".
"Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ".
"Огонь по штабам!"
Ну, и так далее, и тому подобное. Как ни странно, эти истины были тогда ближе к обычной бытовой жизни, чем банальные штампы советской пропаганды.
Вдобавок, мне повезло. Почему-то среди книг моего отца, обычного военного инженера, было довольно много литературы о Китае. И китайские сказки ("Травинка-невидимка" и что-то ещё), и сборники старокитайской литературы ("Проделки праздного дракона", "Сон в красном тереме" и т.п. "классика"), и более-менее современные книги (Лу Синь, Го Можо, Мао Дунь и другие), и разнообразная советская "антикитайская" литература, начиная с "Особого района Китая" П.П.Владимирова (тогда я ещё не знал, что это компиляция) и заканчивая ежегодниками "Опасный курс", посвящёнными разоблачению маоизма.
Последние были интересны тем, что там, помимо пропагандистских статей, были и вполне содержательные сочинения – о борьбе в китайской верхушке и её методах, о содержании маоистской идеологии (эта идеология мне очень тогда понравилась, кстати) и так далее. Особенно мне нравилось, что "китайские оппортунисты заменили марксизм-ленинизм великоханьским шовинизмом". В свои 12 лет я уже марксизм-ленинизм в гробу видал и с удовольствием заменил бы его каким-нибудь шовинизмом. Желательно, конечно, великорусским…
Мой ныне уже покойный двоюродный дядя на рубеже 50-х-60-х гг. работал в Китае как "советский специалист" – и до конца жизни вспоминал эти 4-5 лет, как самые лучшие в своей жизни. Китайцы ему нравились во всех проявлениях – даже то, что они "едят всё, что движется" и "тащат чужие фекалии на свои огороды". Особенно ему импонировали их упорство и трудолюбие…
В общем, Китай был интереснейшей страной, которая, как и другие, сделала заявку на прекращение истории, но она у китайцев и не подумала прекращаться. Этакая цивилизационная мимикрия. Неплохая иллюстрация к известной фразе Сталина о том, что Мао Цзэдун похож на редиску – снаружи красный, а внутри белый.
В Китае готовились к великой войне. В Китае делали "культурную революцию" – это было очень интересно, все эти хунвейбины и цзаофани, "святое право на вывешивание дацзыбао", "погром либеральных университетов" и прочее в том же духе. Ничего подобного в советской жизни не было – попытки что-то нестандартное вякнуть, даже в школьной стенгазете, категорически пресекались. Какие уж там дацзыбао…
В Китае был великоханьский национализм. В Китае не прерывалась историческая связь с собственной многовековой историей, и большой коммунистический функционер мог спокойно цитировать какого-нибудь древнего философа, не боясь, что его обвинят в буржуазном уклоне. Всё это были плюсы…
Правда, к моменту, когда я увлёкся Китаем, он как раз вступал в новую эпоху. Мао умер, его наследие помаленьку спихивали с корабля истории, а в Пекине провозгласили "четыре модернизации" и "политику открытых дверей". Китай шаг за шагом шёл в тот самый застывший теплохладный мир, в котором уже пребывали мы, но он явно хотел попасть на другой берег реки в этом царстве Аида. Я понимал, почему – всё же конец истории на Западе не переживался столь остро. Там были "общество зрелищ" и "право болтать любую чушь", что создавало иллюзию, будто история продолжается. Китай с его богатейшей культурой зрелищ (одна каллиграфия чего стоит!) просто не мог выбрать убогие и пошлые разработки европейских социал-демократов конца 19 в., которые нам преподносились под маркой "вершины цивилизационного развития". Было очевидно, что китайцы будут осторожно двигаться в сторону Запада. Они туда и пошли. Но грамотно, без истерик.
Ах, да, я же совсем забыл сказать – китайцы таки устроили и небольшую войну. 17 февраля 1979 г. они напали на Вьетнам. Это тоже было интересно! Однако война оказалась скучной, позиционно-приграничной и быстро кончилась. Думаю, с тех пор китайцы не особенно стремятся с кем-либо воевать – свои выводы они сделали.
Меня всегда поражало это их мудрое отношение к истории вообще. Помнится, соратник "великого кормчего" Чжоу Эн-лай на вопрос, что он думает о Великой французской революции, ответил гениальной фразой: ПРОШЛО ЕЩЁ СЛИШКОМ МАЛО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ГОВОРИТЬ ОБ ИТОГАХ. Можно делать какие-то промежуточные оценки, да. Но реальные итоги мы увидим только лет через 300-400 после 1789 г. И это правильно.
Китайцы поняли, что в современном мире банальной войной мало чего добьёшься. И задача ставится по-другому. Надо пережить "всех этих", западных "волосатых сынов" – по сути, варваров, не видящих дальше собственного носа. Такова, по-моему, стратегическая задача нынешнего Китая.
Другой вопрос, дадут ли черти "остановленной истории" обмануть себя? Один раз Китаю удалось избежать обмана – когда армия разобралась со студентами на площади Тяньаньмэнь. Мы тогда не удержались, попали в ловушку. Черти спихнули нас в "историю", в "эпоху перемен" – с единственной целью, чтобы вызвать отвращение к этим формам жизни, чтобы мы ещё быстрее, с энтузиазмом, побежали в сторону "arrested history". В таком исходе, конечно, есть и свои плюсы, но я тут совсем не об этом.
Пока что Китаю удавалось обойти все засады, которые ему ставили. Но всё впереди. Он стал страной "с переходной рыночной экономикой", развивается бешеными темпами. Его многие боятся. Не повторит ли он судьбу России ХХ в.? Думаю, что все шансы на это у него есть.
На самом деле, КНР не будет "отхватывать" у России куски – я в этом по-своему, по-дилетантски убеждён. Зачем? У Китая другие цели. (С другой стороны, нынешней безвольной России и эти-то куски, кажется, не нужны). Иными словами, в военном смысле Китай нам не враг. Разве что соперник, а это не одно и то же.
Хоть режьте меня, хоть ешьте, а я убеждён, что как только Китай начнёт представлять серьёзную экономическую угрозу "большим волосатым сынам", за него возьмутся. Раскалывать будут и по этническим рубежам, и по идеологическим линиям… Ближайшие 15-20 лет в этом смысле предполагаются очень интересными. Китай – одна из последних глыб, лежащая на пути поезда "остановленной истории", который едет к своей конечной станции "Вечный Покой", где царит та самая "вечность", которую складывал из ледышек Кай во дворце Снежной Королевы. И эту глыбу будут взрывать. Посмотрим, устоит ли она…
Собственно, я опять ловлю себя на мысли, что могу писать на эту тему до бесконечности. Но, пожалуй, хватит. Я оставлю за кадром и то, как я пытался учить китайский язык (в советских условиях это оказалось утопией), и то, как анализ маоизма сделал меня "антикоммунистом", и много чего ещё. Кому это, нафиг, интересно, кроме меня самого?
Да, с годами мой интерес к Китаю уменьшился, но не исчез совсем. Я иногда возвращаюсь к старому увлечению. Там многое изменилось, и эта страна уже не так увлекательна, как прежде. Тенденция сохранилась – конец истории всё равно впереди. "Ни хао!" – "ты хороший"; и в своём стремлении стать хорошими китайцы, как и многие другие, усиленно цепляются за вагоны поезда, идущего туда, в Царство Вечного Покоя. С другой стороны, может, так и надо? Ибо этого хочет большинство… По-моему, так.