Николай Эрдман о публицистике 1990-х
Однажды наклонилась близко
К младому евнуху младая одалиска.
А деспотичный шах, меж тем,
Уже успел войти в гарем.
- Ага!.. В гереме?..
Ночью?.. Вместе? -
Воскликнул шах. - Я жажду мести!
Какой позор! Какой скандал!..
Тут визирь шаху так сказал:
- Зачем же звать его к ответу?
Почто ему готовить месть?
О, шах! У евнуха ведь нету!
- Но у нее, мерзавки, есть!
- Пойми, лишен он этой штуки!
- А руки?.. Срубить!
Палач взмахнул мечом,
И руки стали не при чем.
Но оказался в дураках
Представьте, все же старый шах.
Над шахом евнух долго издевался:
Язык-то у него остался!

Сколь наша участь более горька:
У нас есть то и сё,
и нету языка.

а что было? не знаю. языка точно не было. были другие всякие органы, которые иногда по странной случайности торчали изо рта и даже свешивались на бок.
некоторые и до сих пор ими разговаривают (гусары, молчать!)