Про Ельцина
Впервые я с этой ходячей "антропологической катастрофой" ((с) В.Милитарев) столкнулся таким образом. Он тогда, в общем, был московским партийным боссом, если кто помнит (в самом деле, не в подполье ж он с коммунизмом боролся - там ведь могли и по башке дубинкой настучать, и в психушку сунуть… Не, он, как белый человек, боролся с коммунизмом в тёплом чистом горкоме партии). В Москве Боря попытался сделать всеобщий балаган, резонно рассудив, что москвичи стосковались по зрелищам, а хлеб уже вроде как есть. В частности, придумал "День города". Ну да ладно, дело не в этом.
Короче, первая наша встреча - меня и "духа Ельцина" - состоялась ранней весной 1987-го, что ли, года… Мой курс отправили куда-то в район Бутырки на субботник. А почему именно туда? А потому что, оказалось, что именно здесь в одном из домов живёт ТЁЩА ЕЛЬЦИНА, и ей не нравится, что во дворе, видите ли, грязно, собаки срут, и вообще... Мой факультет территориально располагался в Свердловском районе г. Москвы, и комсомольские вожди ничего лучшего не придумали, нежели отправить наши доблестные две группы "на уборку дерьма".
И вот мы, студенты, убирали грязь после занятий, которые, кстати, тоже не рано заканчивались - в 16.50. И рассуждали о том, что сейчас в одно из окон пялится на всё это дело сама организаторша субботника, Чистоплотная Тёща Ельцина. Мы тихо её ненавидели…
В общем, это был тот самый мелкий штрих, который заложил основы моего отношения к Ельцину Борису Николаевичу, свободолюбцу и спасителю России. Я ещё ни разу его не видел, но уже знал, что это человек, у которого есть тёща, которая, в свою очередь, не любит, когда у неё под окном срут московские собаки, зато очень любит, когда собачье гуано бесплатно убирают студенты.
Вторая моя встреча была более близкой, что ли. Отчасти, даже, мистической. Это было, кажется, весной 1988 г. - шли выборы то ли в Совет народных депутатов СССР, то ли ещё куда-то, и вот меня и ещё группу товарищей соблазнили ехать куда-то в район МГИМО, участвовать в группе поддержки нашего ректора Афанасьева (который тогда ещё не придумал тезис про "агрессивно-послушное большинство"). За это обещали поставить зачёт по какой-то идеологической фигне, типа политэкономии социализма, и мы на это дело купились. И поехали. Там нам выдали несколько хлипких плакатиков, и мы с ними стояли, как распоследние дураки, как клоуны, отставшие от цирка. Ну, чего не сделаешь ради "зачёта автоматом"…
А выбирали в этот самый Совет разных людей, и у каждого была своя группа поддержки. Например, выбирали какого-то космонавта, и за него пришло орать человек сто. За нашего "Афоню" набралось едва человек двадцать, ибо студенты МГИАИ всегда отличались неподкупностью и свободолюбием, было известно - их голым зачётом не возьмёшь.
И все эти группы громко вопили, когда подъезжал очередной, их кандидат. Конференция по выборам проводилась в МГИМО, от которого мы стояли довольно далеко. Но сам "международный институт" был оцеплен ментами, причём оцепление начиналось километра за три, аж у самого метро.
Ну, короче, прибыл космонавт (кстати, кандидат от "правых", как тогда называли особо упёртых коммунистов), и его оральщики немного поорали. Потом ещё кто-то, потом и Афанасьев, встреченный вялыми завываниями нашей группы (а замёрзли мы уже к тому времени, как скоты - но водки-то в продаже не было…) и больше ничьими. В общем, скукота была редкостная…
И тут приехал Ельцин, которого тоже там куда-то выбирали. Приехал на каком-то странном автомобиле, напоминающем машину Штирлица из "17 мгновений". Выполз оттуда, кутаясь в нечто, похожее на тулуп.
Что тут началось!
Такого приступа массового помешательства я больше никогда и нигде не видел. Люди вокруг вопили, верещали, визжали, трещали, гнусили и голосили. Потом всё это сборище одержимых таки впало в резонанс, и мы уже слышали заглушавший всё единообразный утробный рёв " Ель! Цин! Ель! Цин! Ель! Цин!". Казалось, что какое-то слизистое корявое чудовище вылезает из глубин земли и пытается говорить человеческим языком (тогда я ещё не прочитал "Данвичский кошмар" Лавкрафта, а то мне сразу бы вспомнилось, как невидимый монстр пытается произнести "Отец! Отец! Йог-Сотот!").
Честно говоря, мне стало страшно. Я до этого никогда не имел дела с толпой в чистом виде, которая ведёт себя, как некое единое тело. Это выглядело самым ужасающим образом, а дополняло ужас то, что мы-то были ВНУТРИ толпы. А она вокруг нас бесновалась, подчиняясь каким-то глубинным тёмным инстинктам, и иногда мне казалось, что если я им тоже немедленно не подчинюсь, меня раздавит и переварит это жуткое монстрообразное животное с тысячами ног и глаз.
Правда, тогда всё обошлось мирно, хотя мы несколько и оглохли от воплей сумасшедших ельцинистов.
Но этот ужас пребывания в толпе меня потряс на всю жизнь. Я для себя решил, что Ельцин - натуральнейший тоталитарный лидер. Фюрер. А я фюреров не любил и не люблю. Вдобавок, Ельцин был именно что бесноватым фюрером, и эта история с толпой вызвала у меня непреодолимое желание поднести новоявленному фюреру хорошую порцию крысиного яда (Адольф-то Алоизович, оказывается, был поблагороднее - сам отравился. Темпора и морес…).
С этого момента я стал стихийным антиельцинистом. И оказался, по сути, прав.
И до сих пор я считаю, что Ельцин - это какое-то ходячее свидетельство глубинной ущербности моего народа. Потому как голосовать за ЭТО, вдобавок - несколько раз, могут только… даже не знаю, кто… Точнее, так - голосовать-то может каждый как угодно (дело частное), но чтобы ВОТ ТАКОЕ пользовалось поддержкой большинства, это у меня в голове не укладывается. После этого русским быть, кажется, как-то даже несколько нелепо.
А ведь таких людей была хренова туча, да и до сих пор попадаются граждане, которые всерьёз, без стёба, могут ввернуть в разговоре что-то вроде "При Ельцине был порядок"… Жуть.
Короче, это невообразимое чудо природы, эта невоплощённая мечта эстетствующего таксидермиста из Кунсткамеры всё ещё ходит по нашей земле и собирается пережить нас всех вместе взятых. Этот организатор национального балагана, славный покоритель Пресни и Грозного, тёща которого почему-то не любит собачье дерьмо, жив-здоров. Он где-то там бродит по своим царским усадьбам и в ус не дует. Такая вот великая и непотопляемая историческая персона, первый российский президент, чьё имя вписано в учебники, а там, глядишь, и на памятниках появится, золотыми буквами. Он остаётся с нами днём и ночью, он всегда и вечно жив, а заветами его вдохновляются миллионы. И никто до сих пор не бросил в него даже тухлый помидор.
Первый президент России.
"Великий реформатор", при котором, видите ли, "был порядок", ага …
Борис Йогсототович Ельцин.