Ремарк как русский писатель
Перебранка меня освежила. Но раздражение осталось. Оно становилось
сильнее по мере того, как я протрезвлялся. И сам себе я казался выкрученным
мокрым полотенцем. Постепенно я начинал сердиться уже не только на себя. Я
сердился на все и на девушку тоже. Ведь это из-за нее мне пришлось напиться.
Я поднял воротник. Ладно, пусть она думает, что хочет. Теперь мне это
безразлично, -- по крайней мере она сразу поняла, с кем имеет дело. А по мне
-- так пусть все идет к чертям, -- что случилось, то случилось. Изменить уже
все равно ничего нельзя. Пожалуй, так даже лучше.
Я вернулся в бар и теперь уже напился по-настоящему.

Ну вот типа того...
Хотя у нас было интереснее...