ПИДЖАК (к очередной годовщине Владимира Ильича)
Есть ли в русской истории какие-то закономерности? Конечно, есть. Особенно в истории российской власти. Наиболее известна широкой публике следующая: чередование лысых и волосатых руководителей. Худо-бедно она соблюдается со времён Николая Павловича, и только недавно дала сбой, ибо нынешний президент так до конца и не облысел. Но я хотел бы обратить внимание читателя на кое-что другое.
Если посмотреть на изображения царей, то все они, цари, как правило, одеты в мундиры. То есть, как ни крути, это, в общем-то, люди военные. Во всяком случае – в некоторой степени (хоть, к примеру, мне трудно представить последнего царя в качестве полководца; это вовсе не в упрёк ему, кстати…).
С приходом "временного правительства" тоже ничего особо не меняется. Гучков, к примеру, из кожи вон лез, чтобы его признали военным человеком. А Керенский так и вовсе нацепил френч (кажется, чуть не по собственной выкройке сшитый).
Однако в октябре 1917 г. у власти оказывается натуральнейший "пиджак", одетый в соответствии с правилами мелкого цюрихского буржуа. Конечно, большевики тоже тяготели к униформе, хотя и специфической (кожанки, кепки), а некоторые вожди, наподобие товарища Троцкого, так и вовсе к некоей разновидности военной, к всяким там звёздам, нашивкам и т.п. Товарищ же Ленин "побрякушки" не любил (в его музее показывали всякие звёзды, которыми Ильича награждали среднеазиатские правительства, с неизменным комментарием – "он их так ни разу и не надел"; в связи с этим надо отметить, что у Ильича был, хотя и своеобразный, но вкус – ибо красоваться с подносообразным орденом какой нибудь "бухарской народной республики" даже товарищ Брежнев, и тот постеснялся бы). И форму, судя по всему, тоже не любил.
На советских плакатах Ленина всегда изображали в самом что ни на есть дурацком виде – он напоминал учителя технического черчения из техникума, запечатлённого в пятницу, в конце рабочего дня. Возможно, советская власть так пыталась подчеркнуть его близость к простому народу. Конечно, простой народ иногда умилялся на ленинский галстук в горошек и огромные ботинки. Но представить себе это чудо пролетарской моды поднимающимся на трибуну было всё-таки сложно.
Неудивительно, что сразу вслед за Лениным явился Сталин, который поначалу ходил всё в том же неопределённом френче, а потом попросту завёл себе шинель и фуражку, буквально срисованные с фотографий царя Александра Освободителя времён русско-турецкой войны.
Отчасти и это повлияло на "культ личности". И тому есть глубинные причины. Дело в том, что "форма" на Руси как раз и есть своего рода культовая вещь. Прежде всего, потому, что для крестьянина начала 19 в. это был вид практичной одежды, выдаваемой бесплатно. Конечно, служить надо было 25 лет, и мало кого из пострадавших от рекрутского жребия такая перспектива радовала. С другой стороны, "служивый" был более-менее обеспечен все эти 25 лет. В общем, "форма" имела смысл примерно такой: относительная стабильность в обмен на отказ от обычной жизни. Служба солдата воспринималась, судя по всему, как нечто, похожее на монашество, только как бы "наоборот".
Между тем, для Московии с самого начала её существования едва ли не основной тенденцией было превратить всё население в армию. Уж, во всяком случае, расписать по всем возможным регламентам и закрепить местопребывание. "А вдруг война?". Резон в этом, конечно, был. Если Россию рассматривать как пресловутый "катехон", то она и должна быть похожа на большую армию. Или на осаждённую крепость. И только такая сверхзадача делает её не рыхлой массой в болоте истории, а чем-то более серьёзным. Жизнь России – этакая вечная война с врагами.
Для среднего русского начала прошлого века, у которого все эти вещи в голове сидели крепко, появление у власти "пиджака" означало крах всех исторических парадигм. При том, что идея "катехона" заменялась не менее сильной идеей абсолютной экспансии, всё же "своего" в этом не было ни на грош. Вдобавок товарищ Ленин и его соратники говорили от интересов некоего абстрактного пролетариата (который они, видимо, сами и составляли). Конкретный пролетариат отнёсся к "революции" неоднозначно – что-то принял, что-то нет. Впрочем, массы к 1921 г. были за любую стабильность, так что тут сгодились и большевики.
Но, во всяком случае, в сознании значительной части народа закрепилось, что от "пиджака" ничего особенно хорошего ждать нечего. (При том, что мы не отрицаем высочайшие качества Ленина как политика, организатора и вообще диктатора). Ибо тут на троне оказывается не "генерал" – который, каким бы ни был, а всё же вынужден разбираться в вопросах продовольствия, обмундирования и разных там внутренних дрязгах – а тип "бесстрастного социалистического учёного", который рисует графики вымаривания голодом и проводит на картах линии с помощью ученической линейки. Этакий экспериментатор, начавший не с крыс и не с собак. Ударрр скуловорррот...
Потом в российской истории обозначилась закономерность: после пиджака приходит мундир, затем снова пиджак. Ленин (пиджак) – Сталин (мундир) – Хрущёв (пиджак) – Брежнев (мундир, хотя далеко и не всегда). На Андропове система дала первый интересный синтез – получился "царь", который носит пиджак, но под пиджаком у него погоны. Эксперимент успехом не увенчался, законы истории на кривой кобыле не объедешь. Вслед за ним, в результате сбоя, на русскую сцену последовательно выскочили аж три пиджака.
Закономерность, однако, не только в "форме", а ещё и в идеологии. Пиджак воплощает эксперименты, глобалистские идеи, контакты с Западом, плевки на головы коренного населения и вообще запоминающиеся надолго, весьма неприятные для обывателя вещи. Мундир – это идеология "осаждённой крепости", патернализм, круговая порука, постоянное напряжение, война, в некоторым смысле и стабильность. А также неизменное "батюшка-царь к вам, смердам, снисходителен".
В общем, с мундиром, конечно, плоховато, но от пиджака-то и вовсе ждать нечего – вся конструкция российского государства теряет смысл, и её куски летят на головы простых людей. В результате мундиры на Руси запоминаются как "добрые цари".
В общем, народу подавай простое, понятное – ему не то чтобы очень симпатичен очередной генералиссимус, но в этом случае хоть, как во всякой армии, пусть даже самой неорганизованной, соблюдаются хоть какие-то правила игры.
Но тут ещё один фактор имеется, называется Запад. Запад не желает сидеть за одним столом с генералиссимусами, увешанными звёздами до колен. Ему тоже подавай простое, понятное. Гражданский демократический лидер. Скажем так, Ленина современный Запад у себя принял бы, а Сталина – нет.
Совершенно естественным результатом эволюции российского государства стала идея совмещения – руководитель должен быть в пиджаке (для Запада) и в мундире (для народа). Понятно, что это в некотором смысле химера, если употреблять гумилёвский термин. Прошлый заход в таком духе вызвал к жизни одного полудохлого генсека и двух натуральных чертей из табакерки.
Новый "синтез", похоже, прошлые ошибки учёл. Более того, пока есть впечатление, что авторы "синтеза" видят подводные камни эксперимента.
Тем не менее, хотелось бы напомнить, что в новейшей российской истории выбор вариантов не особенно велик. И, говоря словами из анекдота про робота Васю, Владимир Ильич всегда где-то рядом…