Из старой записной книжки
Обнаружил несколько рассказов. Буду выкладывать, может, понравится кому. Вот один - датирован "1991 г., 4 августа". Я про него почти совсем забыл.

ГЛУПАЯ ИСТОРИЯ

Теперь, как говорится, наступили новые времена. И, надо сказать, отдельные советские граждане почему-то решили, что им можно вообще всё. К примеру, стоять на голове в самое что ни есть рабочее время и песни петь. Или какие-нибудь дикие пляски устраивать. И ладно бы ещё этим всё и кончилось, так ведь нет – чья-то пляска накладывается на чужое стояние на голове, а в результате выходит совсем какая-то ерунда. Такая, знаете ли, дикость попёрла из окружающего общества.
Вот, небось, советологи-то всякие маются, головы себе ломают – что это происходит в Советском Союзе? А причина всему – обычная человеческая дурь.
Тут на днях один инженер – назовём его, для краткости, Иванов – из-за всей этой дури попал в глупую историю. Решил он после работы кружку пива выпить. И получился из этого натуральнейший скверный анекдот.
Ну, сами понимаете, до последнего времени у нас с этим были большие проблемы. В смысле, с пивом и с его распитием. То есть надо было в очереди часа три простоять, пообщаться с теми, кто стремится совсем за другими напитками. Короче, через три часа люди под влиянием разговоров и дыхания собеседников уже и не пиво брали, а что покрепче – если оно, конечно, оставалось. Жуть. Натуральное спаивание народных масс под лозунгами борьбы за трезвость.
Но с тех пор, как появились кооперативные кафе, проблемы начали помаленьку рассасываться. То есть, конечно, толку от них, в общем-то, мало – какой дурак будет платить за мясной салат четыре рубля с полтиной, если можно точно такой же самому соорудить дома копеек за тридцать?
Короче, в этих кафе никто из нормальных людей особо не жрёт, если уж только с очень большого горя. Но вот с пивом ситуация и вправду стала налаживаться. Открыли забегаловки кооперативного вида, где стали пиво разливать, хоть и дорогое – сначала по рубль пятьдесят кружка, потом по два рубля, а теперь уж и по пять – но зато в человеческих условиях и даже, можно сказать, практически не разбавленное. Ну, разве что совсем слегка. И народ туда стал ходить более-менее приличный, образованный. Рынок!
В общем, уже упомянутый Иванов и решил зайти в одно из таких кафе, рядом с метро. У него, у этого кафе, есть и ещё одно достоинство – оно находится в переулках, и не всякий праздношатающийся приезжий туда забредёт. Это, как говорится, ещё дорогу надо знать.
Приходит, значит, Иванов в это самое кафе. Ну, там за пивом к стойке стоит совсем небольшая очередь, человек десять. И он в эту очередь встаёт. И стоит. И, знаете ли, от нечего делать смотрит по сторонам.
И тут наш герой видит, что на барной стойке среди всякой кухонной утвари лежит рубль. Совершенно новый чистый рубль, павловский, разрисованный всякой ерундой, как обёртка от карамели.
"Вот", – думает Иванов: "Какой-то раздолбай рубль потерял. И, главное, никто внимания не обращает. Короче – что упало, то пропало. Скромный подарок далёких небес уставшему советскому человеку накануне выходных".
В общем, осторожно так, незаметно – цап его, и в карман!
А рубль этот был специальный, контрольный. Его бармен нарочно на стойку положил, чтобы посмотреть – сопрёт кто-нибудь или нет?
То есть сама идея-то какова, а? Дикость, одно слово. Рубля человеку не жаль отдать за такое извращение.
Ну да ладно, не будем строго судить. Всякое бывает.
Причём нашему Иванову, как всякому начинающему воришке, повезло. До того бармен, разливая пиво, изо всех сил пялился на этот самый рубль. А тут вдруг на что-то отвлёкся на секунду, потом смотрит меж тарелок – а рубля-то и нет!
И все стоят такие скромные и тихие, как будто только что с гражданской панихиды.
Бармену это, конечно, очень обидно. Он, может, в детстве следователем КГБ мечтал быть или резидентом советской разведки на Гавайях – потому что такой весь из себя наблюдательный и проницательный. А тут его провели за секунду, как последнего простачка.
Посмотрел он на стоящих в очереди, профессионально вчитался в лица – ни по одному не скажешь, что он только что нагло спёр чужой рубль. У всех на рожах написан покой и даже, можно сказать, некоторое благоговение перед жизнью. А кто за столиками сидит, так те, гады, ещё и улыбаются, как последние скоты.
"Ну", - думает бармен, - "терпеть такое безобразие нельзя!"
В общем, прекращает он разлив пива и громко вопит:
- А ну признавайтесь, какая свинья взяла государственный рубль с прилавка! Пока не сознаетесь, ни капли никому не налью.
Но никакая свинья сознаваться и не думает. А инженер Иванов стоит с халявным рублём в кармане и думает – ладно, пива не будет, зато, можно сказать, на голом месте заработал на полтора батона к чаю. Мелочь, а приятно.
Однако тут события принимают совсем другой оборот. Бармен орёт, зовёт каких-то двух, с позволения сказать, лосей, и они запирают дверь в кафе изнутри, а сами встают около неё.
После чего бармен заявляет:
- Так! Я это дело так не оставлю. Либо сейчас возвращают рубль, либо я вызываю милицию. Тут речь идёт о хищении государственной собственности. Составим протокол, всё как надо разрисуем. Показания будете давать!
Что характерно, в других условиях, в какой-нибудь очереди в пролетарский пивной павильон такой ситуации сроду бы не возникло. А если бы вдруг и возникло, то бармену клиенты сразу бы начистили рыло, чтобы не зевал и не кидался по прилавкам государственными рублями.
Но тут публика собралась более-менее состоятельная, можно сказать, интеллигентная. И народ, видно, начинает заметно нервничать. С милицией связываться никому не хочется. Пива хочется. Да и неприятно, что кто-то рубль стащил – всемирная отзывчивость-то в душе ещё есть!
Ну, а часть присутствующих подозревает, что бармен с дружками затеял что-то нехорошее. И им страшно делается. Некоторые под шумок уже даже начали наличность перепрятывать.
В общем, граждане, получилась натуральная картина Репина "Расколотое советское общество".
Сразу появляется группа граждан, которая начинает кричать – мол, не потерпим такую свинью среди нас, пусть возвращает рубль. А то, мол, сами найдём и морду набьём.
Причём ясно, что никаких рецептов поиска похитителя рубля у них нет. Так, голые понты без оболочки. На испуг берут. Но их никто особо не боится.
Потом встаёт из-за стола здоровый мужик, накачанный пивом, и говорит бармену:
- А сам-то ты тоже хорош гусь! Что ж деньги оставляешь на самом видном месте? И как таких лохов в торговлю пускают…
На что бармен, видимо, будучи по жизни натурой недалёкой, страшно обижается и заявляет:
- Да я ж его специально на стойку положил, чтобы проверить – сопрёт какая-нибудь свинья или нет…
Очередь и люди за столиками начинают тихо ржать.
А здоровенный мужик продолжает:
- Ну дела! Значит, ты, это – провокатор? У тебя в предках поп Гапон или юный пионер Павлик Морозов не значатся, случайно?
Все кругом хохочут, а некоторые особо извращённые личности начинают в лицах изображать, как юный пионер Павлик Морозов стал отцом. В общем, разврат один…
Но не тут-то было. У окончательно обиженного бармена в мозгу вдруг включается проницательность, и он говорит:
- Нет, не провокатор! О вас же, дурнях, забочусь. Тут у нас заведение для приличных людей, разве нет? Всякая шушера, которая бутылки по подворотням собирает и сдаёт, сюда ведь не ходит?
И все соглашаются, что нет, не ходит.
- Ну так я ради вас стараюсь! Если кто-то со стойки спёр рубль, значит, он скоро и в ваших карманах копаться начнёт, разве нет?
И тут тоже все соглашаются.
Бармен торжествует:
- А раз так, то вы мне спасибо сказать должны – я выследил паршивую овцу! Среди нас завёлся вор! И ему здесь не место!
Тут все, можно сказать, приходят в восторг и начинают громко орать, что ворам в таком приличном заведении места нет. И требуют выложить рубль обратно на прилавок. А бармен ещё и издевается:
- Вот сейчас посмотрим, кто больше всех орёт и заставим ему карманы вывернуть!
В общем, граждане, торжествует самый натуральный тоталитаризм в одном отдельно взятом кооперативном учреждении.
Наш герой Иванов тем временем стоит у стойки и переживает. Ну, то есть, конечно, делает вид, что он тут ни при чём, хоть, как говорится, и держит морду кирпичом. А с другой стороны воровал он только в детстве конфеты из буфета, и проклятый рубль начинает жечь ему карман. Но и отдавать его глупо – кто знает, чем такое покаяние может кончиться?
Ну, среди посетителей тем временем нарастают светлые человеческие чувства. Мужик, который шутил про попа Гапона, сам выкладывает на стойку рубль и говорит:
- Вот! Даю свой, чтобы провоцировать воров! Я ведь вообще у стойки не стоял в это время, видите – всё честно.
И тут ещё пара таких же заранее невиновных тоже выкладывают по рублю, мол, на трёшку-то вор ещё сильнее позарится.
Все довольны. Пиво опять начинают разливать, происходит прямо-таки братание. Иванов тоже рад, что его не разоблачили.
И могла бы эта история кончиться вот так – тоже довольно глупо, но кончилась она ещё глупее.
Поскольку очередь Иванова подошла, а рубль в кармане уже разогрелся до состояния утюга, то он, чтобы от такого ужаса спастись, решил им расплатиться за пиво – ну, в числе прочих рублей.
Взял бармен деньги, посмотрел на них, да как заорёт:
- Ага! Вот он! Держи вора! Это тот самый рубль – я там слово из трёх букв незаметно написал!
И понял тут Иванов, что сейчас ему набьют морду. И что-то, видимо, врождённое чутье настоящего предприимчивого человека, подсказало ему, что действовать надо немедленно.
Недолго думая, схватил он со стойки собственные деньги и ещё трёшку, оставленную, чтобы ловить воров, и со всего размаху ломанул в дверь, благо, её уже открыли.
Бегал Иванов хорошо и все закоулки знал, так что через пять минут был уже в метро, и никто его не догнал. Там только отдышался.
Конечно, с тех пор он в это заведение ни ногой. Ну её к чёрту, эту социальную сегрегацию.
А четыре рубля, граждане, в наше время, извините, на улице не валяются. Какие-никакие, а тоже деньги.
Вот такая глупая история получилась. А всё из-за чего? Из-за неготовности к настоящей свободе. Так и живём.