"Заросшая Москва"-1. Про Тишинский рынок и Щастье
Фотография Тишинки то ли середины 80-х, то ли начала 90-х вызвала у меня массу воспоминаний. У нас с atlantis_sid в школьные годы был такой только нам понятный термин "заросшая Москва" – ну, то есть такая как бы старая, замшелая, далёкая от индустриального блеска, несколько даже диковатая и иррациональная городская реальность, что-то архаически-ироничное, вроде костёла на задворках Лубянки (!). Ну вот и назвали мы это словом "заросшая". Даже в 80-е такую перпендикулярную реальность приходилось специально искать, и мы в этом преуспели.
Что касается Тишинки, то с ней я познакомился очень поздно, и навёл меня на этот кусок "заросшей Москвы" не кто иной, как сам Батька Хоружен. Дело было так.
Как-то в апреле 1992 г. я пришёл в главное здание РГГУ, где я учился в аспирантуре и одновременно преподавал. С какой целью пришёл, не помню, возможно, на занятия по немецкому у В.А.Гандельмана. По ходу действия я и Дядя Беня переместились куда-то в район центральной аудитории, на лестничную клетку, над которой раньше был спортзал, а теперь, говорят, стоИт оргАн. Дядя Беня там курил, а я, как некурящий, просто стоял рядом, и мы типа беседовали.
И тут к нам подошёл не кто иной, как сам вышеупомянутый Батька Хоружен. В этом не было бы ничего удивительного (Батька тогда учился с нами в одной группе), если бы не ботинки, которые были у него на ногах.
Это был верх эксцентризма, эскапизма и эпатажа. То есть мы знали, что Батька Хоружен любит ненавязчивый эпатаж, но чтобы "прямо вот так" – этого никто не ожидал. За давностью лет я уже точно не помню, как они выглядели. Скорее всего, они были ярко жёлтые, с длинными, загнутыми кверху носами, и на медной подошве. Мне лично что-то такое представляется в смутных воспоминаниях.
И когда мы, поражённые, спросили, где Батька отоварился таким добром, он рассказал нам в ответ типичную хоруженовскую историю (тут, конечно, надо манеру рассказа воспроизводить, ну да ладно):
"Э, друзья… Пришла тут мне, бедному аспиранту, в голову мысль разжиться дешёвыми ботинками, и обязательно чтобы таких больше ни у кого не было. Высказал я тут в одной компании эту мысль, и мне сказали – это, значиццо, тебе надо съездить на Тишинку. Там, как и в Греции, абсолютно всё есть.
Ну, надо сказать, это всяким там зажравшимся москвичам понятно, что такое "Тишинка". А мы, люди из глухой глубокой провинции, такого слова и в страшном сне себе представить не сможем. Спросил я их, где же находится столь почтенное место, и мне ответили – приезжаешь на "Краснопресненскую" и оттуда мимо зоопарка спокойно себе идёшь в сторону "Белорусской". Вот по дороге обязательно будет эта самая, как бишь её, Тишинка.
Ну, сказано – сделано…
В общем, приехал я на "Краснопресненскую" и пошёл в сторону "Белорусской". Что характерно, мимо зоопарка.
Иду себе, иду, и не вижу никакой такой, извините за выражение, "Тишинки". Всё дома и дома, жалкие пристанища бедного пролетариата. И вдруг выхожу на какую-то площадь. А посреди площади возвышается Большая Железная Елда С Набалдашником, и к ней зачем-то прилеплены грузинские буквы. Причём нет бы по алфавиту расположить, нет – прилеплены в полном, воистину кавказском беспорядке.
Ну, тут я встал и задумался. Это ж надо – посреди Москвы, бывшей столицы пролетарского интернационализма, стоит натуральный памятник фаллосу, причём, что особенно характерно, грузинскому. Почему? Зачем? Кто соорудил?
Ладно, стою, чешу затылок и вижу – вокруг грузинского фаллоса кипит какая-то своя жизнь. То есть она очень тихая и незаметная, но видно, что кипит. Подспудно как-то.
Происходит примерно следующее. Вокруг этого непонятного сооружения медленно перемещаются какие-то бабки, деды, потасканные хиппи и прочие подозрительные личности. Причём их довольно много. И занимаются они совсем уж непонятно чем.
А именно – встретится, к примеру, дед с хиппушкой или бабка с хиппарём, или в каких других сочетаниях… Посмотрят друг на друга, один другому выдаст какие-то дензнаки, а получивший кивает на грузинский фаллос. Тот, кто деньги дал, немедленно туда перемещается.
Некоторое время я за этим странным ритуалом наблюдал и стал даже понимать, что идёт процесс какой-то купли-продажи. Вот только что является её предметом, я что-то не видел. И продолжил наблюдать.
И тут меня осенило: они торгуют этой самой елдой! То есть натурально впаривают ея друг другу и берут за это деньги. И, судя по всему, котировки елды время от времени меняются. Кто-то ставит на повышение, кто-то на понижение. Видимо, это у москвичей статусный товар. Нам, провинциалам, этого не понять.
Посмотрел я на всё это безобразие ещё некоторое время, а потом вдруг понял – а ведь это, наверное, и есть та самая Тишинка, то есть Тишинский рынок. Настоящий рынок, свободный.
Тут, на моё счастье, проходит мимо какая-то бабка и тащит мешок с барахлом.
Я, указывая на грузинский фаллос, её спрашиваю: "Бабуля, уж не Тишинский ли это рынок?". И она мне отвечает: "Истинно так, милок!"
И обрёл я тут самое натуральное счастье. Ибо вокруг елды с набалдашником и в самом деле был рынок, и продавали там абсолютно всё. Я думаю, там даже ослиный чих можно купить, причём по сходной цене"
В рассказе Батьки меня в тот момент больше всего потрясли именно цены – ботинки за 150-200 рублей (т.е. примерно 1-2 доллара по тогдашнему курсу), это было что-то. Да и вообще… Поскольку все мы в тот момент сидели на бобах и перебивались с хлеба на квас, я таки решился посетить пресловутую Тишинку.
Мой поход получился менее эпическим, чем Батькин (ибо мне ещё не была знакома философия Лео Штраусса, а то бы я, конечно, развернулся), однако рынок потряс и меня.
На Тишинке действительно продавали ВСЁ. Даже пустые стеклянные банки и бутылки из-под пива. Я уж не говорю о таких экзотических вещах, как чучело медведя или полный комплект обмундирования штурмбанфюрера СС. Это был большой и совершенно особый МИР.
Вообще говоря, рынки-базары советских времён были какой-то "другой реальностью", совершенно непохожей на картинку из школьного учебника или на статью из "Правды". Мало того, что рынок учил простому и полезному мещанскому реализму, это ещё было что-то вроде живого этнографического музея. Сейчас всё это ушло – рынок и магазин в РФ друг от друга отличаются мало, вообще рыночная торговля всюду пытается развиться в супермаркетную. Это хорошо, но этнографического и социального момента в этом нет. Разница у рынка и супермаркета примерно как между хорошо выдержанным старым single-виски и медицинским спиртом, разбавленным дистиллированной водой. Исчез вкус, возможно, и не самый приятный, но специфический, этот "запах торфяных болот, смешанный с ароматом слив".
Иными словами, нет контраста. Сейчас вся жизнь – в сущности, рынок. Тогда рынок (как явление) существовал в сильно задавленной форме, но там, где ему позволялось действовать относительно свободно (на "колхозных рынках"), он расцветал какими-то совершенно невероятными кислотными цветами.
Несколько хуже, но примерно таким же по духу был Крестовский рынок, пока ему не построили идиотский павильон и не переименовали в "Рижский". И ещё Бауманский, пока какой-то очередной грузин не построил ему ныне покойный круглый загончик (вообще, была явная тенденция снабжать рынки грузинскими архитектурными шедеврами – подозреваю, что павильон на "Рижской" тоже построил грузин). Это были какие-то удивительные уголки "старой России" – не в смысле царской, а в смысле "доиндустриальной". России, в которой не читали братьев Стругацких. России эпохи "до космоса".
Я не говорю, что это само по себе хорошо – ни в коем разе. Космос и индустриализация, и даже братья Стругацкие, написавшие стихи "Я люблю ходить в ведро", это, конечно, прогресс и величие. И это правильно.
А советские рынки до "эры кооперативов" – это был какой-то натуральнейший "вишнёвый сад". Который, когда пришло время, просто тупо вырубили. Похоже, в Москве теперь вообще блошиных рынков не осталось…
Здесь, в Турции, я почему-то сразу почувствовал, что вернулся в пионерское детство. И это именно из-за рынков. Они тут устроены примерно так, как "колхозные рынки" в советские годы. За это я и люблю торговый район Анкары – Улус. Здесь есть тот самый специфический вкус. Что характерно, супермаркеты здесь тоже развиваются, но до последнего времени не мешали жить "базарам". Правда, совсем недавно здесь уничтожили мой любимый "компьютерно- технический базар" Мальтепе и на его месте строят какой-то бегемотообразный торговый центр. Так что постиндустриальная эпоха добирается и сюда.
А всё-таки приятно, что я это ещё раз в жизни застал. И даже смог немного порефлексировать над этими забытыми пейзажами. Ухватить кусочек жизни (неважно, какой), который когда-то не смог по достоинству оценить, например, по молодости лет – это в некотором роде счастье и удача. Чего и вам всем желаю.
С наступающим Новым Годом!