Ответы читателю kroopkin
Остальным, кто книжку не читал, думаю, не будет особенно интересно. Тема: история внешней политики Турции.

Вопрос: Очень невнятно озвучен факт агрессивной политики Сталина в конце 40-х, которая, насколько я понимаю, полностью изменила предыдущую нейтральность Турции, с ее балансировкой между мировыми силами, благожелательностью к СССР, и бросила страну в объятия НАТО. По-видимому автор здесь имеет в виду общеизвестность материала, но для меня он совершенно нов. Возникает дырка в восприятии книги. А также требование к автору – факты на бочку!

Ответ: Есть хорошая статья Н.В.Кочкина на эту тему (в книге имеется ссылка), там все факты приведены. Не буду специально вдаваться в тонкости, покажу общую канву. К 1939 г. Турция, несмотря на все модернизации, оставалась СЛАБОЙ страной. Поэтому "наследник Ататюрка" Исмет Инёню и его окружение сделали всё возможное, чтобы в неё не ввязаться – они прекрасно помнили, чем кончилась прошлая война. Конечно, немцы делали всё, чтобы склонить турок на свою сторону, но это им не удалось.
В результате Турция в 1939-45 гг. представляла собой идеальную сцену для разнообразных шпионских историй (странно, что советский кинематограф эту тему не поэксплуатировал), ибо она ни с кем не разрывала дипотношений, и представители всех воюющих держав спокойно паслись в Анкаре и Стамбуле, собирая информацию друг о друге и занимаясь секретными контактами.
В войну турки лезть не хотели и всячески отказывались от такого сомнительного счастья, хотя понемногу вели торговлю со всеми её участниками. Правда, поняв, куда клонится чаша весов истории, в феврале 1945 г. они таки объявили войну Германии, но это была чистая формальность. Которая позволила туркам присоединиться к числу победителей, сохранить своеобразный режим и даже положение нейтральной державы.
Что касается Сталина, то у него были какие-то свои, глубоко укоренённые взгляды на Турцию (здесь бытует легенда о том, что Сталин скрывался в г. Адапазары, между Анкарой и Стамбулом, в начале 1910-х гг., и у него сложилось о местной жизни определённое мнение; насколько легенда правдива, я не знаю). Во всяком случае, он не верил, что в случае поражения "СССР" на европейских фронтах турки останутся в стороне и не попрутся делить Кавказ – думаю, что это мнение было, в общем-то, вполне разумным. Сталина убеждали в обратном, в частности, посол в Турции Виноградов прямо сказал, что "удара в спину" не будет.
Однако Сталин явно намеренно переоценивал турецкую опасность и, похоже, с далеко идущими целями. Во всяком случае, в стране создавался образ "Турции – союзницы нацистов". Кто помнит фильм "Взятие Берлина", наверное, заметил, как там показан турецкий посол в Германии – дикарь в феске, приветствующий нападение немцев на Россию. В общем, "пропаганда работала". В результате даже я о том, что Турция вовсе не была союзником нацистов, узнал лишь на втором курсе института, причём случайно – а то так бы и помер в убеждении, что турки только и ждали сигнала к нападению. В общем, сталинская пропаганда создала мощный штамп.
Отчасти это произошло потому, что уже с середины 30-х гг. никакой особой дружбы между Советами и Турцией не было. Мустафа Кемаль не хотел строить социализм и считал большевиков "новой маской традиционного русского экспансионизма". Коммунистов в Турции разгромили очень основательно. В общем, было жёсткое партнёрство по взаимно интересующим вопросам и не более того. И вопросов таких было совсем немного…
Однако, как можно понять, Сталин к концу войны был одержим идеей реванша за 1914-1917 гг. И идея "контролировать проливы" не давала ему покоя. Опять же, ничего параноидального в ней нет – глухой звериный реализм. Доступ "империалистов" в Чёрное море сам по себе опасен для Советов. Конвенция Монтрё частично его ограничивает, но при желании "империалисты", конечно, приплывут и наложат по шее. Стремление избежать "второй Крымской войны" заставляет Сталина: а) для внутреннего пользования - изображать Турцию врагом, который "только и ждал, чтобы всадить кинжал в спину"; б) при малейшем удобном случае потребовать проливы.
Сталин их и потребовал – конечно, не в виде "завоевания Константинополя" и "креста на Святой Софии", а в виде мощной советской военно-морской базы на Босфоре.
Турки, конечно, были шокированы. Они давно подозревали Сталина в подобных замыслах, но всё же не ожидали, что будет "прямо вот так". Формально Сталин был неправ – Турция присоединилась к антигитлеровской коалиции, на конференциях с союзниками этот вопрос не обговаривался и вообще… Туркам ничего не оставалось, как броситься в объятия – кого? – США.
Сталин же, видимо, почему-то верил, что этот финт ему простят и у него всё получится, а если не получится, то ничего страшного не произойдёт. Однако вышло плохо – на южных границах вместо аморфного нейтрального государства он собственными руками создал натурального ВРАГА.
Думаю, что Турция и без Сталина дрейфовала бы в сторону Запада. Но не так резко, без эмоций. Могла бы даже на каком-то этапе стать "восточной страной социалистической ориентации" и тянуть из "этих красных русских" безвозвратные кредиты до самого 1991 г. Так что сталинский пинок и его последствия однозначно оценивать нельзя. Формально Сталин был совершенно неправ, по существу – наверное, имел право так рассуждать, как политик жестокий и циничный. Следствия из сталинского финта, на мой взгляд, получились, скорее, позитивные как для нас, так и для турок. Ибо едва ли не единственной неоспоримой ценностью на пути в ЕС всеми признаётся колоссальная турецкая армия. Не было бы прыжка в НАТО, не было бы и турецкой армии. В общем, у турок случился "европейский прогресс". А мы были избавлены от перспектив строить дороги, больницы и школы для очередного "большого восточного друга". Так что не всё, что случается, к худшему.

Вопрос: Затронута конспирологическая концепция «Deep state». Я думаю, что для наших профессионалов давно уже ясно – миф ли это, или реальность. Однако автор избегает определенности в трактовке данного вопроса своей книге. Может, решится ответить на вопрос здесь?

Вопрос, конечно, интересный. Сразу скажу, что лично я НЕ ВЕРЮ в существование "глубинного государства" в том виде, в каком его себе представляют турецкие критики – что, вот, мол, есть параллельное невидимое государство, которому подчиняется видимое. То есть, по их мнению, видимое государство лишь имитирует самостоятельность, на самом деле выполняя указания некоей "невидимой диктатуры".
Проблема состоит не в существовании "глубинного государства", а в специфической аберрации сознания в условиях, когда в обществе параллельно сосуществуют демократическая система управления и "контролирующая структура" в лице армии (в сущности, ПАРАЛЛЕЛЬНОГО – а отнюдь не невидимого - государства), а на всё это накладывается сложная система взаимоотношений внутри истеблишмента, который состоит из представителей "крупной буржуазии" (наподобие клана Коч), высшей бюрократии и военных чинов (зачастую все три составляющие сливаются в какой-нибудь одной семье). Между тремя ветвями элиты (а все вместе они составляют от силы 10-15% населения страны) идёт постоянный сложный торг, результаты которого предъявляются обществу, которое зачастую ни сном ни духом не ведает о том, что какие-то вопросы вообще кем-то обсуждались. Политической жизнью страны интересуется не более 20-25% жителей, и это спасает систему от разрушительных воздействий "гражданского общества", а то бы она давно уже рухнула.
Однако эти самые 20-25% зачастую не понимают, что происходит, и пытаются хоть как-то объяснить ситуацию логически, сочиняя миф о "deep state", который, в сущности, мало отличается от теории "глобального жидомасонского заговора". Следует отметить, что на его творцов зачастую влияет и традиционное исламское представление о государстве – ведь, в сущности, ислам считает государство избыточным явлением, для него достаточно существования общин, подчиняющихся законам шариата, с духовными лидерами во главе. Исламское государство, говоря упрощённо, существует лишь постольку, поскольку ему необходимо бороться за распространение ислама в мировых масштабах, и, следовательно, действовать против неверных их же методами. Как только весь мир примет Коран, нужда в государстве отпадёт. Государство, с исламской точки зрения, это некая мера греховности мира, мера его удалённости от коранической истины.
Посему светское государство само по себе вызывает подозрения, а уж если учесть его на редкость сложное внутреннее устройство, то неудивительно, что разные "теории заговоров" и "невидимых властей" в Турции бытуют весьма широко.
Отмечу, что российское государство (даже в нынешнем виде) на фоне системы, сложившейся в Турции, выглядит до крайности примитивно и, кстати, колоссально проигрывает в эффективности. Я думаю, что показатель реальной демократии у нас составляет где-то 25% от турецкого, "параллельного государства" таки нет (хотя последние лет семь имеют место попытки его соорудить, в целом не особо удачные), а "крупная буржуазия" (почти исключительно сырьевые бароны-монополисты) полностью контролирует то довольно жалкое и слабое сооружение, которое в России называется государством. Иными словами, у нас есть всего-навсего авторитарная диктатура сырьевой олигархии, маскирующаяся под умеренно-демократическое государство. Только и всего. Всему остальному попросту "позволено существовать" до того момента, как бароны не надумают его прихлопнуть (по каким-то своим причинам).
То есть в сравнении с советским периодом просто поменялись роли – раньше государство контролировало монополии (огосударствленные), а теперь монополии контролируют государство. Структурно же всё осталось на своих местах, хотя и деградировало в количественном отношении.
В общем, как здесь говорят, "отсутствие у Турции собственных энергетических ресурсов – это её беда, потому что нет денег на многие нужные проекты. Но это и её счастье, потому что – посмотрите, что стало с Россией…"

Вопрос: Третий вопрос относится не к самому содержанию книги, а к тому, что вокруг. В принципе СССР было хорошей экспериментальной площадкой по взаимодействию российской и тюркской струй в рамках одной цивилизации. Насколько такой проект может быть привлекательным для турецкой элиты? Кто его может двигать с российской стороны? Кто с турецкой?

Здесь некоторые заходят несколько дальше. Есть такой Али Кюлеби, директор аналитического центра ТУСАМ, который (кстати, опираясь на сочинения каких-то наших "евразийцев") недавно написал статью о том, что любая евразийская империя в обозримый исторический период (то есть за 2-2,5 тыс. лет) была империей лишь потому, что содержала тюркский элемент в качестве ведущего. То есть в Евразии носителями имперского субстрата являются тюркские народы, и без их участия здесь могут существовать только слабые бесперспективные национальные государства. Поэтому контроль над "Хартлендом" способны осуществлять ТОЛЬКО тюрки, в противном случае этот контроль перейдёт к США и Западу.
Но это, конечно, своего рода экстремизм. И он имеет шансы на реализацию только в случае, когда идея "Турция – флагман тюркского мира" будет воспринят постсоветскими тюркскими странами. Пока они следуют совершенно иному принципу – "мы живём сами по себе, Турцию уважаем, но консультироваться по существу ездим в Москву". Это первый фактор, который препятствует "слиянию цивилизаций" с участием Анкары.
Второй фактор состоит в том, что турецкая политическая элита всё же пока ориентирована на Запад. Более того, она до крайности прагматична, и никогда ни за какие "большие проекты" и "романтические грёзы" подписываться не будет, потому что "дурных нема".
Тем не менее, сейчас страны находятся в процессе сближения, подобного которому не было с 20-х гг. прошлого века. Взаимное доверие и понимание постепенно укрепляются. Проект же, о котором Вы говорите, может реализоваться в случае катастрофического развития событий (что тоже вполне возможно) – например, в результате краха или, как минимум, серьёзного коллапса западной цивилизации.
Серьёзных сил, способных в случае такого варианта "подобрать" валяющуюся на улице нить евразийской истории я лично не вижу – ни в России, ни в Турции. Мы пока только начали "принюхиваться" друг к другу, и не более того.
Если есть ещё вопросы, пожалуйста – готов ответить.