Одна старая статья из архива
Подумал, что, может, есть смысл её сюда сбросить.

ТУРЕЦКИЙ УРОК ДЛЯ РОССИИ

В нашей стране сейчас о Турции, как правило, знают только три вещи: что там живут турки (у которых, как известно, всё происходит "по-турецки"), что туда раньше ездили "челноки", и что это место, где имеются относительно дешёвые и вполне приемлемые курорты. Здесь в год отдыхает до полутора миллионов (по другим данным – до двух миллионов; а по словам самих турок – и до трёх) наших сограждан. Культура, с которой они здесь знакомятся – это типичная искусственная смесь из "восточной экзотики" для туристического потребления: чай-кофе, танец живота, крутящиеся дервиши, кальян и тому подобное.
А между тем Турция интересна совсем другими вещами. У нас многие, особенно "технари" и представители естественных наук, любят говорить, что история может быть полезна только тогда, когда на её примерах можно было бы чему-то научиться. И что у истории, мол, нет сослагательного наклонения. Так вот, перед нами – страна, которую можно было бы назвать "параллельной Россией", этакой Россией с частицей "бы". Наши исторические пути разошлись примерно в 1917-1922 гг., но, по сути, то, что происходило и происходит с Турцией, могло бы случиться и с Россией (конечно, в несколько иных формах). Более того, Турция реализовала один из основных исторических выборов распавшихся империй, который теперь, после распада Советского Союза вновь актуален и у нас.

Историческая фантазия: "Россия-2"

Представим себе, не вдаваясь в подробности, такую совершенно фантастическую картину. Итак, весной 1918 г. большевики подписали, наконец, Брестский мир. Сдача врагу огромных территорий ("национальное предательство") шокировала российское общество, и оно, наконец, опомнилось от революционного угара. Где-нибудь, скажем, в Омске собравшимся там парламентом из числа беглых членов Учредительного собрания провозглашено новое республиканское правительство (никакого "непредрешенчества" и никаких новых "учредилок" - Россия явочным порядком объявлена демократической президентской республикой) под временным руководством какого-нибудь генерала-адмирала, к примеру, того же, как теперь любят говорить, “кондотьера” Колчака. Республика объявила большевиков изменниками и предателями, их власть – незаконной, собрала армию и начала поход на Петроград (частично, кстати, взяв на вооружение социалистические лозунги большевиков). События затем сложились так, что большевики, напуганные перспективой потери власти, впустили в центральную Россию немецкую армию (с целью подавить "мятеж буржуазных реакционеров"), боясь, что иначе сам Брестский мир и их власть будут поставлены под вопрос.
Предположим, что "омским республиканцам" в этой борьбе каким-то образом повезло. Они смогли разгромить и немцев, и сагитированных большевиками чехов, и сепаратистов всех мастей, а потом – дойти до Москвы (куда уже переехали большевики) и до Петрограда (где население ждёт–не дождётся возвращения столичного статуса). Сами большевики частично оказались на виселице, частично сбежали за границу. Однако ни о каком восстановлении монархии речи теперь уже не идёт. Страна теряет довольно большие территории, но всё же меньше, чем предполагалось по Брестскому миру (отпадают вся центральная Украина, Прибалтика и Закавказье; в западной части под властью нового правительства остаются только часть Белоруссии и Новороссия-Крым с Одессой). Столица перенесена куда-нибудь в Омск или Екатеринбург, а то и вовсе строится на новом месте где-то за Уралом.
Виртуальный "Колчак" провозглашён президентом России. Он вводит в стране конституцию по западному образцу и начинает проводить весьма специфические реформы…
Но давайте остановимся, а то мы так слишком далеко зайдём. Подобный вариант российской истории по ряду причин не осуществился, хотя определённые шансы у него были. Россия выбрала "советский вариант" – многонациональное государство, провозгласившее глобальный проект изменения мира согласно рецептам новой идеологии, этакую модернистскую псевдоимперию.
Зато нечто подобное "России-2" почти в то же время реализовалось в Турции.

После империи. Турецкий вариант.

30 октября 1918 г. на борту британского линкора "Агамемнон" было подписано Мудросское перемирие, ознаменовавшее трагическую гибель Османской империи. Имперская армия распускалась, военные корабли арестовывались, черноморские проливы переходили под власть государств Антанты. Значительная часть нынешней турецкой территории была оккупирована неприятелем. Союзные державы взяли под контроль дороги, средства связи и экономику побеждённой страны, а султан и правительство оказались в положении пленных. Огромная империя, естественно, моментально развалилась.
Однако турецкая история пошла именно по тому, гипотетическому для России пути, который мы описали выше. Группа высших офицеров во главе с Мустафой Кемалем не признала поражения. Они провозгласили в Анкаре новое, республиканское правительство. Последовал период национально-освободительной борьбы, в которой военное счастье улыбнулось анкарским республиканцам. Затем правительству Мустафы-паши удалось добиться международного признания результатов этой борьбы. Так возникло государство под названием Турецкая Республика.
Конечно, с точки зрения османского "имперца" это был всего лишь жалкий обрубок прежней великой Османской державы. Более того, с самого начала существования этой новой страны её руководителями была сделана ставка на этнический (сейчас сказали бы – "местечковый") национализм. В страну вошли только территории, населённые турками, или те, где турецкое население составляло большинство (в данном случае армянский и курдский вопросы мы игнорируем, как слишком сложные). Концепция нового государства описывалась просто: "Турция для турок". Это означало всего лишь следующее – все граждане новой страны, независимо от этнической принадлежности, считались турками и должны были говорить на турецком языке. Культивирование своей национальной культуры, религии и прочие вопросы существования меньшинств были частным делом этих меньшинств и государство совершенно не интересовали.
Ещё до провозглашения республики, 1 декабря 1921 г., выступая в меджлисе с речью программного характера, Мустафа Кемаль-паша провозгласил в качестве главной идеологической основы нового рождающегося режима ни больше, ни меньше, как отказ от глобальных замыслов во внешней политике (понимая под такими замыслами в первую очередь идеи пантюркизма и панисламизма). В наших условиях это, скорее всего, прозвучало бы так: "отказ от любых форм панславизма и поддержки православных за рубежом", то есть от прежних имперских концепций.
Отныне страна должна была обратиться внутрь и заняться самореформированием. Главный урок истории, по мнению Кемаль-паши и его соратников, состоял в том, что Османская империя не смогла перенять западные формы правления и хозяйствования, несмотря на почти сто лет таких попыток. Основной причиной такого положения новые хозяева страны считали консервирующую роль "народного ислама". Шариатское законодательство и религиозные предрассудки тормозили, по их мнению, развитие капитализма. Значит, от них нужно было решительно отказываться. Принципом нового государства стала подчёркнутая "светскость" – религию специально не преследовали, но она лишилась всякой государственной поддержки, а любая демонстрация приверженности религиозным принципам и обычаям осуждалась. Этот подход повлёк за собой ряд внешне малозначительных, но существенных реформ – запрет на ношение фески, требование одеваться в европейском стиле и т.п. Кроме того, в стране было введено европейское законодательство (адаптированы к турецким условиям швейцарские и французские кодексы). Запретили арабский алфавит и перевели письменность на латиницу, попутно создав совершенно новый турецкий язык – из него выкинули массу персидских и арабских слов, зато добавили немало французских.
В экономике новая власть следовала самым модным принципам тех времён, а моден в Европе 20-30-х гг. был как раз этатизм. Поэтому Турция стала страной с мощным государственным сектором в экономике (он и сейчас составляет, по общим оценкам, до 60%, несмотря на приватизацию), тем, что раньше называли "государственно-монополистическим капитализмом". Сейчас бы её сочли "социалистической" – правда, тут есть одно важное отличие от классического социализма: Турция никогда не провозглашала принципа "от каждого по способностям, каждому по труду". Государство направляло доходы от своей собственности в то, что оно считало нужным всему народу в целом – в первую очередь, в проевропейские реформы. Которые, при этом, после первых успехов шли уже с большим скрипом. Кроме того, в стране была однопартийная система, тоже традиционная для Европы 30-х гг.
Мустафа Кемаль (получивший фамилию Ататюрк) умер в 1938 г. Его соратникам удалось не ввязаться в новую европейскую войну, которая, совершенно очевидно, разрушила бы Турцию окончательно.
Естественным образом в стране к середине 40-х гг. сложилось очень своеобразное общество, состоящее из "светской элиты" и "всего прочего населения". Первая имела отношение к государственной собственности, вторая – к мелкому частному бизнесу (который в Турции, конечно, был, в отличие от СССР) и сельскому хозяйству. Интересы "элиты" защищала армия, ставшая привилегированным институтом. Однако к середине 40-х стало ясно, что "низы" упорно требуют соблюдать их интересы, и "элита" отказалась от однопартийной системы. Началось постепенное введение парламентской демократии.
Поначалу в политической картине страны всё было просто и понятно. "Элита" поддерживала народно-республиканскую партию, созданную Ататюрком и выступавшую за светский характер режима и "европейские ценности". "Население" в той или иной степени голосовало за партии, апеллировавшие к ценностям простого и понятного сельского ислама (в нашей "России-2" это были бы партии "европейцев" и "православных", причём часть последних должна была бы подразумевать в перспективе восстановление самодержавной монархии). В кругах университетской интеллигенции и студенчества были популярны Маркс и Троцкий (а в виртуальной "России-2" студенчество чтило бы память "задушенной колчаковцами Великой Ленинской Революции").
Но вскоре турецкая "элита" поняла, что так однозначно определяться с политическим выбором не стоит. Теперь она лишь следила за политической жизнью из-за кулис и, когда происходил перекос в какую-либо сторону, применяла проверенное оружие – армию. Военные перевороты стали обычным делом – они происходили в 1960, 1970 и 1980 гг., а последний (так называемый "постмодернистский переворот", когда армия использовала только своё политическое влияние) случился в 1997 г.
Сама "элита" посвятила это время тому, чтобы максимально встроиться в мировую политическую систему, сложившуюся после войны. Это ей более-менее удалось – страна вступила в НАТО, завязала "особые отношения" с США и Израилем, но не забыла и о других участниках глобальной игры: её политика всегда была набором компромиссов. На протяжении последних 40 лет Турция всюду и везде выступает "посредником", не всегда успешно, но очень назойливо эксплуатируя свой имидж "моста между Востоком и Западом" и "самой цивилизованной евразийской державы".
В конце 70-х-начале 80-х гг. турецкая "элита" занялась тем, что постепенно начала приватизацию государственного имущества и перевод экономики на рыночные рельсы. Этот процесс продолжается по сей день и идёт довольно сложно. На поверхности видны лишь политические игры. Так, сейчас разыгрывается партия "демоисламистов" – в 2002 г. на парламентских выборах победила Партия справедливости и развития во главе с Р.Т.Эрдоганом. В отличие от прежних хождений "исламистов" на руководящие посты, когда это кончалось печально (отстранением от власти), теперь они создали более отвечающую потребностям парламентской республики идеологию "демократического ислама", заимствованную из опыта немецких христианских демократов. Тем не менее, "демоисламисты" отражают всё те же интересы "низов" и "среднего класса" и заинтересованы в том, чтобы отобрать у "элиты" часть собственности и власти. Для этого используется предлог грядущего вступления в Евросоюз, под который удаётся проводить реформы, меняющие лицо Турции. Но вот тут-то, на пути в Европу, и выяснилось, что концепция государства, созданная Ататюрком, этой самой Европе не нужна. И теперь Турция вновь стоит перед трудной задачей: как перестроить свою политическую систему, чтобы это устроило всех и не вызвало всеобщего обвала (пример СССР у всех перед глазами). То есть , по сути, главная задача этой страны – не развалиться.

Сравнения и итоги

Итак, пофантазируем ещё немного. Во что бы превратилась Россия, выбрав в 1918-1921 гг. "турецкий вариант", то есть национализм в мягкой форме (без последующих эксцессов и перехлёстов нацизма)? Судя по всему, теперь это была бы страна с индустриально-аграрной экономикой (заметьте, зверской коллективизации в ней не произошло – скорее, государство постепенно создавало бы большие сельхозкооперативы "сверху"), которая как раз сейчас бы стремительно урбанизировалась. Это была бы страна больших, растянувшихся в пространстве городов с невысокими домами (5-7 этажей) – ведь пресловутый сталинский стиль в архитектуре не появился бы – зато с идиллическими райончиками типа "московского дворика", где текла бы размеренная, почти что сельская жизнь. Дыхание деревни чувствовалось бы во всём до сих пор, крестьянство составляло бы значительный процент населения, со всеми своими особенностями (в реальной России этот элемент быта исчез в основном где-то в середине 70-х).
Россия на вторых, а то и третьих, ролях состояла бы в каких-нибудь там западных союзах вроде НАТО (с целью защиты Европы от Китая), но в привилегированный ЕС её бы и на порог не пускали, потому что страна – большая и во многом архаичная. Её побивали бы теперь национальным вопросом, требуя признать, что в стране живут не только русские, но ещё и украинцы, белорусы, народы Кавказа и абстрактные "мусульмане Поволжья и Сибири".
Последние 30 лет в России-2 были бы периодом относительной зажиточности в связи с наличием большого количества энергетических ресурсов. Их, конечно, тоже продавали бы за рубеж, но не в таких масштабах и, скорее всего, они принадлежали бы исключительно государству.
В политике мы наблюдали бы постоянные схватки "западников" с "архаическими православными", а общественная жизнь крутилась бы вокруг вопросов "допустимо ли постное меню в столовых государственных учреждений" и "можно ли православным школьницам и студенткам носить косынки в учебных заведениях". Культура была бы попроще и понаивней – никакой школы "двоемыслия" и "глубокого эзоповского языка" ведь тоже не возникло бы…
С какого-то момента в этой России начались бы процессы постепенного демонтажа этатизма, которые породили бы и свои политические следствия – левацкие выступления и, в ответ на них, попытки других сил установить открытую фашистскую диктатуру. "Третьей силой" стала бы православная церковь, отделённая от государства и в какой-то степени обиженная им – она бы, в свою очередь, проповедовала монархические идеи и концепцию "единства всех православных".
Думается, в экономическом смысле мало что изменилось бы в сравнении с сегодняшним днём, разве что не произошло бы столь мощного обвала производства начала 90-х гг. (потому как структура национального хозяйства имела бы совершенно иной характер). Однако, в силу того, что урбанизация в "России-2" шла бы значительно медленнее, она производила бы впечатление намного более отсталой страны, чем наша реальная "Россия-1", например, в смысле компьютеризации (хотя, скажем, с мобильной связью дела обстояли бы даже лучше).
И, конечно, значительная часть общества ностальгировала бы по "утраченным в 1918-1921 гг. великим возможностям". Были бы, наверное, очень популярны исторические фантазии на тему "как Советская Коммунистическая Россия завоевала весь мир". Уровень демократии, подозреваю, мало отличался бы от нынешнего. Поэты писали бы стихи об "унылых русских пространствах", "тоске" и "вековой отсталости". Население было бы настроено, в основном, крайне националистически ("наша культура – самая лучшая, наш язык – самый совершенный, Россия – родина слонов" и т.п.).
Что грозило бы "России-2"? Как ни смешно, две вещи, через которые мы уже один раз прошли. Это "форсированная демократизация" (с возможным крахом политической системы в итоге) и "распад на национальные государства". Именно между этими Сциллой и Харибдой сейчас пытается пройти Турция, и неизвестно, чем её движение закончится.

Главный урок

Итак, вывод весьма прост. В 1917 г. пути России и Турции разошлись. Через 80 лет они, можно сказать, пришли почти что в одну и ту же точку. Как же это произошло?
В Турции многие считают: главная беда в том, что страна из-за слабости хозяйства не может позволить себе "глобальный политический проект", который мог бы быть привлекательным для других народов. Ни панисламизм, ни пантуркизм – эти очевидные решения – не могут быть реализованы, поскольку на них банально нет средств. По мере сил, Анкара пытается делать заявки на такие проекты, но пока очень осторожно. Не исключено, что с развитием экономики турки смогут себе позволить и глобальные игры.
В СССР и России всё было совсем наоборот. Советский Союз ставил исключительно на глобализм и мировое влияние, часто забывая о собственном населении ("Россия – топливо для печи мировой революции"). Отсюда недовольство большинства народов страны, которые при первой возможности растащили "модернистскую империю" на национальные лоскуты. Однако Россия в нынешнем виде продолжает претендовать (хотя и слабо) на глобальное влияние и столь же слабо заинтересована в решении национального вопроса.
Похоже, что разумным выходом из создавшегося положения было бы совмещение глобального и национального проектов (и Россией, и Турцией). Если Турция явно намерена ставить в будущем на пантюркизм или на панисламизм (или на их хитрую, очень осторожную комбинацию), то России было бы полезно заняться, прежде всего, развитием национального государства – в том числе, используя турецкий опыт, избавляясь от его негативных сторон. Одновременно с этим России стоит озаботиться и собственным глобальным проектом, который, как представляется, должен представлять собой не что иное, как разумную альтернативу западной глобализации, которая сейчас часто демонстрирует тоталитарные черты, сметая с лица земли целые культуры и народы. Учитывая тот факт, что тематика альтернатив глобализации в мире разрабатывается и сегодня – почему бы России не предоставить им платформу? Сочетание "просвещённого национализма" внутри страны и развития идеи "цивилизационной альтернативы" вне её – по всей видимости, выполнимая задача. Всё, однако, упирается в настроения "элиты". И тут, надо признать, у Турции было преимущество: её основатели сами прошли путь преодоления национального позора и поражения. Что касается представителей нашей "элиты", то они об этом, судя по всему, ещё даже и не задумывались.