Настроение
После прогулок по центру, как правило, приходит в голову вот это:

Изменился Париж мой, но грусть неизменна.
Все становится символом — краны, леса,
Старый город, привычная старая Сена, —
Больно вспомнить их милые мне голоса.

Даже здесь — перед Лувром — все то же виденье.
Белый Лебедь в безумье немой маеты,
Как изгнанник — смешной и великий в паденье,
Пожираемый вечною жаждой, и ты,

Андромаха, в ярме у могучего Пирра,
Над пустым саркофагом, навеки одна,
В безответном восторге поникшая сиро,
После Гектора — горе! — Гелена жена.

Да и ты, негритянка, больная чахоткой,
Сквозь туман, из трущобы, где слякоть и смрад,
В свой кокосовый рай устремившая кроткий,
По земле африканской тоскующий взгляд.

Все вы, все кто не знает иного удела,
Как оплакивать то, что ушло навсегда,
И кого милосердной волчицей пригрела,
Чью сиротскую жизнь иссушила беда.

И душа моя с вами блуждает в тумане,
В рог трубит моя память, и плачет мой стих
О матросах, забытых в глухом океане,
О бездомных, о пленных, — о многих других.

....

То есть мои вкусовые пристрастия с зимы 1992 г. практически не изменились. В голову приходит ровно одно и то же.
Это тупой застой или вечная молодость? Хрен знает.
Скорее всего, типичный шизофренический ритуал...