Мой поступок года
113. Отношение к Петербургу. К фрагм. 109: "вызывает недоумение лишь одно – как цари столько времени могли терпеть этот город в качестве столицы? Да я бы на их месте давным-давно перенес бы столицу в Москву, Киев или Казань, куда угодно, лишь бы подальше от этих гиблых чухонских болот".


Ну, реальные причины, почему цари это терпели, ты-то знаешь получше меня. Но, в самом деле, эстетически это совсем другой мир. Правда, мой образ Санкт-Петербурга несколько иной, и он даже пережил определённую эволюцию. Может, об этом тоже стоит поговорить, сделать заготовку для эссе :).
Я впервые попал в Питер в марте 1990 г., а до этого никак не мог туда выбраться. Дело было так: мы с отцом поехали навестить моего двоюродного братца, С. -"джуниора", который там служил в районе города Васкелово, во внутренних войсках (потом он там же женился на местной жительнице и сам стал питерцем). Питер затронули лишь проездом, так как приехали утром и уехали вечером. Но где-то 4-5 часов на прогулки по городу у нас было.
Город произвёл двоякое впечатление. Конечно, он был более имперским и европейским. Но, с другой стороны, при изучении его реальной географии вспоминались дуболомы из книжки про Урфина Джюса. Было ощущение, что именно они город и построили. На москвича эти бесконечные шпалообразные "прошпекты", как я понял, поначалу производят жуткое впечатление. Ну и, конечно, дикая разница фасадов с тем, что находится за ними (пресловутые "дворы-колодцы"). Поскольку был конец перестройки и была весна, грязища лежала кругом мощнейшая. С другой стороны, город оказался менее подавленным всякими советскими дефицитами. Например, в витрине магазина (он, увы, был уже закрыт), была выставлена сумка такого типа, который я безуспешно и давно искал в Москве. Папаня же впал в какое-то странное состояние и всю дорогу читал мне лекцию о пользе презервативов (!), а вдобавок украл вилку в вокзальном кафе (!!), мотивируя это тем, что "я подполковник, и они, сцуки штатские, мне должны".
Следующая поездка была в сентябре того же года, с той же целью. Ездил я со своим двоюродным братцем Г. (родным братом С.-"дужниора" и, кстати, редкостным долбоёбом – чего не скажешь о его младшем брате и сестре), в результате чего наш поход превратился в серию разнообразных приключений. Достаточно упомянуть хотя бы то, что мы жили в лесу, в хижине старого алкаша (его звали Виктор Иосифович), который согласился за пару бутылок совместно распитой водки нас впустить. В Питере мы побывали в Петропавловской крепости и в Артиллерийском музее. Всё это произвело на меня приятное впечатление, так как выглядело вполне фундаментально. Тогда я как раз начинал осознавать ту простую мысль, что более-менее правильный "русский строй" в России был как раз до февраля 1917 г. (следует признать, покойная бабка мне её внушала с детства, но я всё же, хоть и как-то не очень уверенно, склонялся к основным идеям советской пропаганды – "наступил прогресс, покорили космос" и так далее). Именно тут до меня начало постепенно доходить, что пресловутый "царизм"-то и был более-менее нормальным русским режимом, а всё последующее стало однозначно восприниматься, как деградация. Помню, мы как раз тогда сидели в избушке этого алкаша, пили водку, и речь почему-то зашла о генерале Власове. Я высказал мысль, что ублюдку Власову далеко до Ленина с Керенским, которые нанесли окончательные удары по воюющей России, но собутыльники этого не восприняли – мол, "Ильич нас всех спас", и всё тут. Меня прямо-таки запинали ногами.
Питер к тому моменту уже представлял для меня некий романтический интерес, связанный, как это часто бывает, с упущенным "решением мочеполовой проблемы" :). На нашем курсе училась девочка из Питера, И., довольно-таки умная и интересная особа. На пятом курсе она вдруг стала проявлять ко мне разные знаки внимания, во всяком случае, пыталась читать то же, что и я (а это, вообще-то, для обычной советской женщины - настоящий аскетический подвиг) и разговаривать со мной на темы, которые меня интересуют. Я, правда, воспринял это весьма скептически, решив, что "дэвушка" просто думает, как бы любым путём выйти замуж и остаться в Москве (такие поползновения мне тогда уже были хорошо известны). Теперь, так сказать, с "высоты прожитых лет", я всё больше понимаю, что это был вполне искренний интерес, от души. Но тогда я этого не оценил, не воспринял и её практически прямое предложение "создать семью". Мы довольно холодно расстались, и она уехала к себе домой. Институт кончился, да…
Буквально через пару недель я спохватился – мне почему-то вдруг стало её не хватать. Я, оказывается, за каких-то три-четыре месяца уже привык к неспешным прогулкам по городу и беседам с нею на отвлечённые темы. Но было, видимо, уже поздно, хотя тогда мне так не казалось. В моей жизни это был уже не первый случай, когда я кого-то вот так бездарно упускал, но иногда таки удавалось "всё вернуть". И я попробовал "всё вернуть", но у меня (забегая вперёд) вообще ничего не получилось. Однако, в любом случае, Питер долгое время оставался для меня "городом, где живёт умная девушка И., которой я был интересен и которую так жестоко оттолкнул". Этакое кафкианство, "воспоминание о дороге на Кальду"…
В общем, в следующий раз я оказался в Питере на свадьбе всё того же "джуниора". Это было 11-13 августа 1991 г., через неделю начались известные события, и наш привычный унылый мир полетел в тартарары. Тем не менее, именно в ту поездку я увидел одно из многочисленных лиц Питера – его, так сказать, хтоническое лицо. Свадьба проходила в кафе "Конёк-горбунок" на Индустриальной улице (это "дальний восток" Питера). Ничего особенно великого, так, обычная праздничная пьянка. От скуки я познакомился с девушкой из Чувашии, Светой. Точнее, я был с ней знаком и раньше (она некогда жила на одной улице с моим братцем в посёлке Ибреси), но чисто шапочно, а тут мы с ней как-то обрадовались друг другу, как старые знакомые, долго танцевали, пили вино и несли всякую чушь о жизни и судьбе. В конце концов, я поехал к ней "на квартиру" – она приехала в Питер к каким-то родственникам, которые были в отъезде, а ей оставили свои две комнаты в коммуналке. Я взял такси (был уже примерно час ночи) – и мы отправились.
Да… То, что я там увидел, меня потрясло. Представьте себе огромный коридор длиной метров в тридцать, вдоль которого расположены двери комнат, как в учреждении (их было штук 10-12, я думаю). Он заканчивается впечатляющей, с небольшой спортивный зал, кухней. В разных концах коридора находится две ванных и два сортира – видимо, дом строился в эпоху великого социалистического прогресса, и "одну уборную на 38 комнаток" уже считали недостаточным явлением. Коридор был заставлен всякой бытовой хренью и прямо-таки лоснился грязью.
Девушка Света на свадьбе явно перепила, увы, и довольно быстро отрубилась, причём растормошить её мне не удалось, как я ни пытался. Ну, а я всё никак не мог уснуть (хотя в моём распоряжении была целая пустая комната). Поэтому я периодически курсировал по коридору в сортир и наблюдал, как на кухне шумно отмечает что-то компания молодых людей хипповатого вида. Звенели гитары.
В конце концов они, хиппи, меня заметили и позвали присоединиться к компании, даже налили целую жестяную кружку водки (типа, "за нашего московского гостя!"). Оказалось, что здесь снимают квартиры две семьи из числа так называемой питерской рок-тусовки, и как раз сейчас должен заехать Борис Борисыч Гребенщиков (!). И он приехал! Во всяком случае, человек, очень на него похожий (у меня потом сложилось впечатление, что он таки был не Гребенщиков). Это был небольшой и очень своеобразный подарок судьбы. "Б.Г." был явно не вполне трезв, приветствовали его, как старого знакомого, он сел в углу, разделил общую трапезу, нёс какую-то малопонятную мне чушь, потом его уговорили спеть. Увы, "Б.Г." пел в основном всякое эстетское дерьмо по-английски из серии "мотли крю" (что меня разозлило), и единственной русской песней были "Партизаны полной луны". Часам к пяти утра тусовка начала рассасываться, я тоже ушёл и постарался уснуть, но мне этого опять не удалось. В восемь я решил возвращаться к "джуниору" и продолжить свадебные празднества. Девушка Света тем временем продолжала дрыхнуть, я написал ей длинную проникновенную записку и тихо свалил.
Тут-то я и столкнулся с ещё одной особенностью Питера – топографическими тайнами. Когда мы ехали на такси, мне показалось, что я прекрасно запомнил дорогу: она напоминала нечто вроде рунической буквы S. То есть немного направо, долго прямо и опять немного направо. Я решил повторить этот путь в обратном порядке, пешком вышел на "прямую дорогу" и сел в трамвай. Я был убеждён, что увижу нужный поворот и там сойду. Но трамвай ехал и ехал, а этого поворота всё не было и не было. И когда за окном появились унылые деревенские кладбища, лесопарки и двухэтажные домики, я понял, что уже проехал всё. Увы, тогда я не знал, что трамвай привёз меня практически к порогу дома И. – а то мои приключения перешли бы совсем в иную фазу.
Ну, не об этом сейчас речь. Об этом речь пойдёт потом. А пока - про город. Хорошо, подумал я, поеду-ка обратно, а как только увижу похожее место, выйду и пойду поищу "свой" дом. Так и сделал. Получилось, однако, ещё хуже. Вышел в месте, примерно похожем на то, где жило новое семейство "джуниора". Но никакого "Конька-горбунка" рядом и в помине не было. Я прошёл метров 500 в одну сторону, потом вернулся и прошёл в другую - ничего похожего! Абсолютно одинаковые блочные дома и жуткие пустыри вокруг. Зато по дороге впервые увидел квартиру со спутниковой телеантенной (тогда они, кто помнит, были огромных размеров и стояли во дворах, окружённые металлическими заборчиками, стоили дико дорого и могли принадлежать только "суперкооператорам").
В общем, на километр вокруг - не за что зацепиться глазу. Тогда я плюнул на всё, сел на тот же трамвай в сторону метро "Ладожская", доехал до него, а уж там пересел на автобус номер 21, который, и это я знал точно, останавливается как раз именно напротив кафе "Конёк-горбунок". Тут мне, наконец, повезло. И всего лишь около 10.30 (! - выехал-то я в 8.00) оказался там, куда от места моей ночёвки можно было, зная дорогу, дойти минут за двадцать – это уж я потом установил по карте. В общем, я уже проклинал город, и у меня в мозгу вертелась фраза "тридцать тысяч одних курьеров!". Вот кто, на мой взгляд, должен был населять город, построенный петровскими дуболомами.
Вернулся я на Индустриальную улицу. продолжил участие в празднествах, а потом набрался наглости и по телефону справочной узнал адрес этой самой И. Выпил ещё водки для храбрости и написал ей письмо, в котором изложил всё, что я думаю о произошедшем. Ругал себя и типа каялся, естественно… Ну прямо "Евгений Онегин", блин, самому смешно.
Потом мы (я, братец двоюродный и его мать) собрались и поехали в Москву.
Короче говоря, в тот раз Питер мне активнейшим образом не понравился. Вдобавок, по дороге домой (а возвращались мы, как знатные хиппи, электричками через Бологое и Тверь - потому что обратных билетов на Москву не было В ПРИНЦИПЕ. Социализм-с…) я подхватил какую-то мощную простуду, которая у меня не проходила до декабря, и я уже думал, что мне скоро наступит каюк - потому что через месяц начались какие-то язвы в носоглотке, по утрам в ванной я плевался фонтанами крови и месяца три просто задыхался в соплях и слизи (врачи даже подозревали рак гортани). Потом она совершенно неожиданно прошла в один декабрьский день, за несколько часов.
Так я и оставался после той поездки в убеждении, что Питер - город для проживания курьеров и фельдъегерей, что это "холодная голова России", а Москва - её "тёплое сердце". И неоднократно проповедовал эту идею в Народе, если помнишь.
На своё письмо И., понятное дело, никакого ответа я не получил. Никогда. Потом мне было несколько стыдно - вдруг я как-то вторгся в её жизнь и что-нибудь разрушил? Но мог ли я поступить по-другому? Наверное, нет… Будем надеяться, что письмо не дошло.
Потом наступили "революция" и "реформы". Началась "борьба за выживание" и эпоха "злых песен". И только к весне 1993 г. я начал помаленьку вылезать из жуткой финансовой ямы.
После Крыма и поставленной там виртуальной пьесы "Муссолини" мне хотелось чего-то ещё "этакого", особенно в смысле правильного восприятия личной истории. И вот 10 августа 1993 г. я отправился в Питер, благо, билет на поезд в общий вагон тогда стоил 90 американских центов (!). Это мои финансовые возможности вполне позволяли. Я взял билет, собрал небольшую сумку через плечо и поехал в бесконечную пустоту, даже не думая о том, где остановлюсь. Это меня совершенно не пугало, а на крайняк я собирался поселиться у "джуниора", хотя и не считал этот вариант самым предпочтительным.
Прямо скажем, та поездка прошла намного удачнее предыдущих. Я был совершенно свободен от всего, от всяческих обязательств и норм поведения. Я вышел утром на вокзале, выпил бутылку пива, слегка позавтракал в каком-то кафе - а потом сел в экскурсионный автобус, который за полтора доллара меня почти полдня возил по городу (потом это превратилось в традицию, мы с женой совершали такие поездки каждый раз, и каждый раз я отмечал, что экскурсии становятся всё дороже, короче и бессодержательнее). Тут уж я увидел праздничный городской фасад, который, конечно, представлял собой "иное", нежели Москва. Побывал и на "Авроре", и в Таврическом саду, и в Исаакии, и где только не…
Посетив основные достопримечательности, я отправился по городу в свободное плавание. Обнаружил магазин (в районе метро "Кировский завод"), где продавались дешёвые сказки Афанасьева, которые я потом всем, как помнишь, и подарил. Около того же самого магазина оказалось замечательное кафе с вывеской "С утра не выпил - день пропал", и там подавали водку "Чёрная смерть" по 120 рублей за 50 г. А рядом с ним - бывший советский универсам, где тоже был распивочный отдел, и там какая-то местная вонючая хрень продавалась по 70 рублей за 50 г (доллар тогда стоил около 1000 рублей, если помните). Четыре дня у меня была замечательная традиция - примерно в 16.00 я заходил в кафе, брал 50 г "Чёрной смерти", немного сидел, пялясь в окно, потом заходил в магазин и брал ещё 50 г хрени. После этого приходил в исключительно благостное расположение духа и шёл дальше бродить по городу курьеров и дуболомов.
И, надо сказать, с каждым днём город мне нравился всё больше и больше…
В тот, первый день, я, однако, вспомнил, что как раз сегодня исполняется два года со дня свадьбы С. "Совесть родственника" меня замучила, я купил бутылку шампанского, коробку конфет, цветочки и отправился к "Коньку-горбунку". Там мне удивительным образом повезло - "джуниор" буквально на 20 минут заехал домой с дачи, где проводил отпуск, и я его как раз застал по телефону. И мы поехали с ним на их дачу под Петергофом, в Алёшкино (?). Это было отдельное приключение, так как там мы опоздали на последний автобус и пошли пешком (километров этак с 5-7). Была уже полная темнота, пришлось два раза брать штурмом забор садового кооператива, подвергнуться нападению тупой беззубой (!) собаки и сторожа с незаряженным карабином (!). Но кончилось всё очень хорошо, и ровно в 00.00 мы явились на дачу (как раз по радио прозвучали куранты). "Джуниоровской" дочке был уже почти год. Мы сидели, пили шампанское, мешая его с водкой, вспоминали минувшие дни (как-никак, у нас с С. было почти что общее детство). На другой день сестра жены С., Надя, ходила со мной в Петергоф, который меня совершенно потряс. Как всякий настоящий гностик, я постоянно находил там объекты для качественного глумления - например, весь дворец Марли был уставлен дурацкими бутылочками, которые собственноручно изготовил царь-эмпирик. Это меня сильно рассмешило (впрочем, моя спутница совершенно не въезжала в причины моего веселья и постоянно "тупила"). Ну и так далее. А потом я опять поехал в Питер, уже с ключами от квартиры на Индустриальной улице, где и провёл три следующие дня.
Город стал мне казаться одной большой и сложной кинодекорацией, в которую почему-то пустили жить людей, в которой продавали "пышки", варили хороший дешёвый кофе, и выясняли сложные отношения. "Здесь нельзя жить, здесь можно только временно проживать" - думал я. Впрочем, северный воздух производил на меня самое хорошее действие, и я гулял по музеям (Этнографический, Кунсткамера, Петропавловка), в Казанском соборе довольно успешно приставал к красивой экскурсоводше (увы, без последствий, хотя она мне оставила телефон), глумился над питерским метро (там передавали объявление, трагическим заунывным голосом: "если на улицах нашего города вы увидите человека в тёмных очках и с белой палкой в руках, не удивляйтесь. Это – слепой!")… И, конечно, ближе к вечеру не забывал посещать кафе и магазин в районе "Кировского завода". В последний день, перед самым отъездом, меня замучила ностальгия - я принял немного "Чёрной смерти", вновь набрался наглости и поехал по адресу И. Адрес был прост: ул. Ковалёвская, д.1, кв. 4 (кажется…). А располагалось всё это в десяти минутах езды от пресловутого "Конька-горбунка". Я сел на трамвай и оказался в том самом районе, куда попал ранним солнечным и прохладным утром два года назад – с кладбищами, лесопарком и двухэтажными домиками. Дом №1 оказался именно что двухэтажной развалюхой (И. была из семьи артиллерийского офицера, а дом оказался типично гарнизонным, в стиле начала 60-х). Я постоял около неё, развалюхи, долго и мучительно размышляя - войти или нет? Природная скромность и осторожность взяли своё, и я этого всё же не сделал. Кто знает, какие приключения "а ля Фома Достоевский" ждали меня там, за дверью квартиры №4? Я решил, что не стоит искушать судьбу в третий раз (тем более, тогда меня уже намного больше занимала другая девушка, вскоре ставшая моей женой), повернулся и поехал собираться на вокзал.
Да… С тех пор прошло много лет. Многое забылось, потёрлось или стало другим. Года полтора назад я поискал И. в интернете - и тут же нашёл. Она, оказывается, стала кандидатом исторических наук (защитила диссер по истории артиллерии (!)), старшим преподавателем "кафедры связей с общественностью" экономико-финансового института и директором местного музея. Не вышла замуж и дико изменилась (там была её фотография - совершенно невзрачная, измученная жизнью дама, сильно похудевшая и с осунувшимся лицом). Теперь я даже не узнал бы её на улице - "русская северная красавица" превратилась за 14 лет в нечто странное. Вот наша жизнь… Стилистически это Розанов, конечно. "Червяшки", ага.
Следующая поездка состоялась в июне 1994 г., и ездили мы вместе с семейством Д., а жили всё у того же С.-"джуниора". По вечерам пили вино вместе с родственничками С., днём бродили по городу, и я всё больше привыкал к этому декоративному псевдоевропейскому балагану. Да и сам город, как мне кажется, стал человечнее. Мне уже не хотелось населять его курьерами. Я даже был готов сам там жить… С разными оговорками, конечно.
Мне особенно запомнилась одна эстетская сцена, которую, думаю, в наше время уже не повторить - не те мы и не то время, "мы жили тогда на планете другой". Мы пошли в Петропавловку как раз перед полуденным выстрелом пушки. Накрапывал дождь. Моя жена и жена Д. убежали к самой пушке смотреть, как стреляют, и что-то там весело вопили в адрес пушкарей. Мы с Д. сели за столик уличного кафе неподалёку, он взял кружку пива, я - чашку кофе. Мы сидели, и нам почему-то было очень хорошо.
Я не смог удержаться от комментария: "А ведь хорошо сидим, Борисыч. Пиво, кофе, пирожные…".
И машинально продолжил синонимический ряд: "Рябчики. Ананасы".
Тут как раз громыхнул выстрел.
Не отрываясь от кружки, Д. меланхолично сказал: "Ага. А ВОТ И "АВРОРА".
Занавес.