РУССКИЕ ЗДЕСЬ


Вообще, я давно заметил интересную вещь – словосочетание "русские в Турции" по тем ассоциациям, которые оно вызывает, совершенно чётко делит людей на три группы. Одни вспоминают Булгакова, рассказы об эмиграции, фильм "Бег" и тому подобные вещи – мол, был когда-то русский Стамбул, который потом исчез. Другие, и таких почему-то довольно много, рассуждают про "это гнусное быдло", то есть несчастных челночников, которые таскают тюки с вещами из стамбульского района Лалели (буквально – "Тюльпановый") в аэропорт "Ататюрк" и дальше, по рынкам всей России. Ну, и третьи – их с каждым годом становится всё больше – вспомнят про Анталью или Кемер, Мармарис или Бодрум, про свою часто первую в жизни (и недорогую, что немаловажно) заграничную поездку. И про то, как там много было соотечественников, а все турки говорили на ломаном русском. Кстати, про "быдло" в этих рассказах тоже, скорее всего, будет.
Мне все три направления одинаково близки, тем более, что первое, казалось бы, совершенно исчезнувшее, тоже обретает свои ясные черты – мы уже готовы восстановить разрушенный землетрясением памятник в Галлиполи, памятник тем самым бежавшим от большевиков казакам и просто русским солдатам. Некоторые русские, приезжающие в Стамбул, ищут тут уже не только места, где продают дешёвый трикотаж, не только бары с "экстази" и весёлые приключения, но и православные храмы, и едва проступающие сквозь азиатские наслоения останки Великого Города – Константинополя. Они вспоминают строки о том, что "Москва, и град Петров, и Константинов град – вот царства Русского законные столицы". Конечно, это всего-навсего маленькая этнографическая деталь, этакая экзотика, никакой политической идеи за ней не стоит и стоять не будет. И всё же, думаю, увидеть одну из "законных столиц царства Русского" с каждым годом захочет всё больше народу (что там стоит посмотреть, об этом я ещё специально напишу*).
Всё-таки наиболее понятной и внутренне интересной мне кажется жизнь русских на Лалели. Словами это передать трудно… Гуляя по историческому Стамбулу, среди полуразрушенных церквей, однообразных мечетей и римских колонн, ты вдруг оказываешься в районе, где висят русские вывески наподобие "Очень Хорошие Меховые Шубы" и звучит русская речь. Заходишь в лавку, пытаясь объясниться с продавцом по-турецки, и вдруг выясняется, что это парень из Ростова-на-Дону, который здесь зарабатывает оптовой торговлей. Русский язык всюду, даже турки его знают не хуже нас. Две девушки-торговки восточного вида пьют чай и ругаются по-русски тут же, в углу. Мимо везут на тележках огромные тюки с надписями вроде "для компании Казань-транзит" или "ЗАО Кентавр, Новгород". Это удивительный, странный, расплывчатый мир, напоминающий советское детство, напрочь лишённое перспектив. Старые, полурассохшиеся деревянные двери складов, окна, забитые досками крест-накрест, характерный пейзаж колхозного рынка. Улицы, круто спускающиеся вниз, высоченные бордюры, входы в подвальчики и полуподвальчики, обшарпанные манекены, одетые в халаты, беседы на потрясающей русско-турецкой смеси: "Он тане отуз беш ми? Да ты с ума спятил, тупой ты турок! – Ну, тада толька для тебя, аркадашим - отуз ики! – Отуз и ни мильон даха тебе, вот! – Отуз бир. – Ладно, тамам, отуз бир. – Тамам!". Сделка завершена. Наверное, на подобном языке говорил Афанасий Никитин. И всё это – в пыльной, сухой атмосфере какого-то провинциального городка Южной России. Если бы не отдельные надписи на турецком, ни за что не догадаешься, что это заграница. Русский торговец, воровато отпивая из банки "Эфеса", куда-то катит баул на тележке, и на лице его играет слегка тупая улыбка. Странно, я не чувствую здесь никакой "вселенской тоски и безысходности бытия", о которой любят писать московские чистоплюи и снобы. Почему-то это жизнь мне кажется очень осмысленной. Это они, мои соотечественники, делают всё, чтобы выжить самим и дать жить другим. Да, послезавтра какая-нибудь Маша Кукушкина купит на вещевом рынке в Ногинске куртку за 900 рублей, и это поможет ей немного сэкономить – точно такая же куртка в ногинском магазине стоит почти вдвое дороже. Здесь одна из тех многочисленных русских улиц, на которых живёт – точнее, выживает, - нация. Такие же люди, как я, между прочим. Вот девушка, откинувшись на мешки с бельём, отдыхает – читает сборник анекдотов "Тёщин язык" (подобного добра здесь полно, с русской прессой нет особых проблем – вот только стоит она дорого). Эти же люди периодически посещают службы русской православной церкви в Стамбуле, и вид у них там вполне пристойный, прямо как на празднике.
Когда я впервые побывал в Стамбуле, он мне категорически не понравился. С каждым новым свиданием, однако, Город становился мне всё ближе, и теперь я его почти люблю. По-моему, чем-то подобным вдохновлялся Грин, когда писал про всякие там Зурбаганы. Город, куда можно приплыть на судёнышке и затеряться в прибрежных тавернах и загадочной жизни узких улиц, над которыми высоко-высоко из окна в окно висит бельё, а внизу, под ногами, ровным слоем лежит мусор.
И ведь где-то совсем рядом есть "гостиницы на крыше", где летом наши челноки "снимают койки" по доступной цене и спят под открытым небом. И поздними вечерами русская речь слышна в самых неожиданных местах.
Но это – трудовая жизнь русских в Стамбуле. Есть и другая – жизнь отдыхающих, которые как-то умудряются выживать дома, и у них даже хватает денег, чтобы добраться до турецкого Средиземноморья. Многие из них впервые в жизни видят отели по системе "всё включено", и не надо удивляться, что иногда их поведение кажется совершенно жлобским. Собственно, эти люди оказались здесь только потому, что привыкли каждый день экономить, выжимать максимум из каждой копейки. Критики "русского быдла", как правило, одновременно страдают насчёт того, что у нас нет "протестантской этики". А она есть – только когда эти же критики с нею сталкиваются, они начинают ныть про "быдляцкое поведение". Между тем это не поведение "скотов" – наоборот, всё здесь проникнуто простым и элементарным рационализмом. Меня поражало, что наши отдыхающие к обеду обычно уже пьяны до состояния радостных поросят, и так - каждый день. Казалось бы, какой интерес? Знающие люди в том же ЖЖ мне объяснили, что и это тоже прямое следствие "протестантской этики". Большинство отдыхающих зарабатывает свои деньги так, что значительную часть этого процесса составляет "сидение за баранкой". И люди всё это время почти не пьют, разве что по большим праздникам (не надо мне про "пьяное русское быдло", оно такое – только на отдыхе; кстати, если бы эти русские пили постоянно, они бы сюда не приехали). Иными словами, наши в Анталье, Кемере, Белеке, Бодруме, Мармарисе – это люди, измученные однообразной ежедневной борьбой за выживание, которым хочется только одного: как-нибудь оторваться от постылой реальности. Они используют любой повод для этого, и перед нами даже не "потлач-экономика". Наоборот, русские стараются максимально выпить всё то, что уже включено в счёт. Это, между прочим, типичнейшая "протестантская этика": расходы должны быть минимизированы. Другая тонкость – на мнение присутствующих рядом немцев и прочих французов нашим глубоко плевать. Русские попросту не считают их людьми – это какие-то декоративные овощи, а не люди. Обычное высказывание: "вот их бы в нашу жизнь окунуть, тогда бы мы посмотрели, что они запоют".
В общем, как ни крути, а "русские здесь" – это всегда образ безысходности и тоски, царящей на Большой Родине. В 20-е гг. прошлого века это были люди, лишившиеся своей, понятной им России. С тех пор изменились только названия и даты в календаре. И то, что теперь в Турции доминирует тип, который точно так же лишился понятной страны, но не склонен впадать по этому поводу в рефлексию, заниматься самобичеванием и самокопанием – колоссальный прогресс. Русский 90-х гг., потеряв привычную среду обитания, поступил по-другому: принял мир таким, каким он стал. Мир не меняется просто ударами топора, как мы смогли убедиться. Но это не значит, что выхода нет. Нужно сделать так, решили эти люди – сначала "прогнуться под бытие", а потом постепенно, небольшими усилиями, сдвигать реальность туда, куда хочется. И результаты уже есть: турки выучили русский, турки строят отели в виде Московского Кремля, турки читают Чехова и Толстого (и даже "Человека-амфибию" Беляева), турки пишут книжки о том, как в грядущей войне Россия и Турция вместе сражаются против США. В Анталье и прочих местах именно нас, как ни странно, считают за людей – в отличие от механических скряг из Германии. Между прочим, это всё произошло само собой, без всяких программ и инструкций. Тысячи моих соотечественников делают своё дело. Русские здесь – это свидетельство того, что мы, как народ, живы и делаем своё дело. Без надежды на лучшее, без поддержки, без доброго слова, которое приятно и кошке (мы слышим только про "пьяное быдло").
В Белеке в конце 2003 г. я встретил довольно талантливого клоуна, работавшего на "анимации" – то есть развлекающего всяких туристов. Он оказался выпускником МГУ, гуманитарием. Зимой он преподаёт в двух местах, делает переводы, а летом нанимается в "аниматоры", ибо заработанных тут денег хватает надолго, если разумно их тратить. Я думаю, это тот самый русский тип, который воспитан советской эпохой, новой этикой, ставшей общим достоянием: "надо было жить и исполнять свои обязанности". Несмотря ни на что.
Эти люди живут и исполняют свои обязанности. Сегодня их обязанность – выжить. Любой ценой. Несмотря на то, что их душат все, кому не лень, а самое настоящее быдло, сидящее в московских редакциях, выливает на них вёдра помоев. Вот наша жизнь. Она располагает к тому, чтобы сопротивляться. Русские не сдаются. Тем более - в Турции.

--------
* - в начале июня я даже довольно много на эту тему написал, но у меня неожиданно сдохла флэш-карта, и я остался без черновиков. Сейчас помаленьку их восстанавливаю. Может быть, даже восстановлю.