если встать еще затемно, когда оголтелый соседский петух еще молчит, сосредоточенно топча кур, если выйти на улицу вместе с рассветом, не смущаясь сырою утренней прохладой, то можно будет увидеть и услышать то, как разного тайны вываливаются наружу, становясь простыми и явными.

-Хана, ты писю помыла?
-Да.
- А ноги? (пауза) Хана, иди мой ноги! (пауза) Хана, ты что, совсем ничего не хочешь?

Мусорщик опустошает зеленые пластиковые контейнеры, напевая то "Интернационал", то "Батяня-комбат". На него обрушивается какая-то безумная тетка, по виду - йеменская еврейка, чья рожа, не будь на ней косметики, сильно смахивала бы на задницу.

- Чо шумишь? Я тя спрашиваю, чо ты шумишь? У тя чо, стыд из штанов ушел? Ты чо, соображаешь, чо утро, люди спят. Спя-а-ат, понимаешь, а не поют чуждые непатриотичные песни. Да ты, русская образина, знаешь, что такое любовь к родине? Ты мешаешь людям спать, дурак, засранец, сукин сын. Ты не любишь родину, в тебе нет уважения к людям. Понаехали, понимашь, проститутки, воры, убийцы, по утрам поют...

Синего цвета щетинистый алкаш меланхолично обыскивает нетронутую помойку. Мусорщик протягивает ему бутерброд. Принимая еду, алкаш пытается сделать реверанс, но подает, быстро встает, и уносит еду в уголочек, также как кошка уносит мышь, воровато оглядываясь и перекидывая кулек с руки на руку.

Вниз по улице женщины делятся впечатлениями о технике половых отношений. Их слышит пол-квартала.
- Ну, и так вы пробовали?
- Не интересно.
- А задом, и ноги поднять?
- Так какать хочется.
- А если ты сверху, а он на кресле, а под попу мяч?
- Знаешь, что я тебе скажу? Все это игрушки. А вот она... (женщина многозначительно закатывает глаза). У нее муж похудел даже. Теперь такой спортивный стал, только нервный.

На балкон выходит старичок с кожей, напоминающей кору, смотрит вниз. Пейзаж ему не нравится, и он вдруг громко блюет, прикрывая глаза руками. Жещины визжат и матерятся. Мимо проносится сонный мотоциклист, наполняя улицу грохотом и вонью. Кукарекает уставший от кур петух.

Доброго утра.