А вечерами Рюшечка обычно сидела у окошка и пила чай из блюдца. Рядом с ней, на подоконнике, стояла трехлитровая банка вишневого бабушкиного варенья с косточками.
Рюшечка достала столовой ложкой вишенку из банки, отхлебнула чаю, вынула изо рта вишневую косточку и прицелилась.
В окне напротив промелькнула тень.
- Ага! – подумала Рюшечка и пульнула косточкой в тень.
Тень ойкнула и выпала в окошко. Рюшечка рассмеялась и отхлебнула чаю.
И отхлебнула чаю. И отхлебнула чаю. Потянулась к гладкобокому горячему самовару. Самовар отодвинулся.
- Эу! Ты чего! – Рюшечка усидела на стуле и чуть не уронила блюдце.
- Чего-чего. Тянись ко мне, вот чего! – самовар отодвинулся еще немного. На всякий случай.
- Ну ничего себе! – Рюшечка поставила блюдце на подоконник и попыталась встать.
- Опять мной пренебрегают! Раз блюдце – то мол и разбить не жалко? И на подоконнике оставить? А к самоварычу значит мы даже вставать будем, а на блюдце значит плевать!
- Да что же такое творится сегодня, - Рюшечка уперлась руками в кресло, ногами в пол, лицо покраснело от физического напряжения.
- Ты, блюдце, только водой плещешься. А я и нагреваю, и разливаю, и вмещаю. Мне и уважения больше трэба, - самовар довольно крутил боками перед носом безуспешно рвущейся из кресла Рюшечки.
- Прекратите разговоры, товарищи предметы! Почему я не могу встать из кресла, черт подери?!
- А ты подумай, Рюшечка, – банка с вишневым вареньем грустно погремела ложечкой и посмотрела вниз.
Рюшечка подумала и отчаялась – внизу, на тротуаре, лежала ее бездыханная тень.