Вот тут мне, кстати, напомнили в комментах об одной из самых прекрасных и важных статей прежнего времени -

а именно о статье А.А.Тимофеевского "Милость к падшим и суд Линча" -

http://old.russ.ru/politics/20020116-tim-pr.html

Она о политкорректности.

Очень рекомендую.

"Западная любовь к меньшинствам, наверное, истерична, но она, по крайней мере, последовательна. Множественность, принципиально не сводимая к чему-то общему, есть такое же неотъемлемое свойство несовершенной земной юдоли, как смена времен года. С признания этого факта начинается гражданское общество - мир дан человеку в раздельности вещей и явлений. Но в России наоборот: именно с отрицания этого факта все всегда и начинается. И в гражданское общество стремятся тоже, как в царство небесное, чтобы не было ни большинства, ни меньшинства, никакой вообще множественности, чтобы все примирилось в сокрушительном соборном порыве, в дружном колхозном строительстве.

..Защита прав меньшинств - чушь не только собачья, но еще и чужая. Это уже культурологический довод. Россия с ее глобальностью и всемирностью, с ее безоглядностью и бескрайними просторами не умеет все методично разделять и тем паче - разумно лицемерить. Русскому человеку мир дан в совокупности вещей и явлений, и чаяние заветного всепронизывающего единства проходит через всю отечественную историю. Русский человек может призвать милость к падшим, но это от широты души, а не из цивилизованного расчета. С последним принято уныло соглашаться. Однако Пушкин, восславивший эту милость, написал "Медного всадника". И Евгений, бедный, бормочущий "ужо тебе" всепронизывающему единству, - первый русский Человек-слон, а сама поэма - декларативный образчик европейского лицемерия, как ее ни трактуй: в любом случае трагедия Евгения не отменяет гимна Петербургу, как сам гимн не умаляет ужаса наводнения. "Красуйся, град Петров, и стой неколебимо, как Россия" и "Там безумца моего похоронили ради Бога" разделены самым методичным образом: словно речь идет не об одном и том же месте. В конце концов, отечественная традиция богаче, чем думают ее ревнители, и каждый в ней может обрести свое: кто - маршала Жукова, кто - генерала Власова, кто - Игоря Талькова с Иоанном Кронштадтским, кто - Сахарова Андрея Дмитриевича, а кто - Пушкина А.С."