Вот на Эхе читаю -

"Т. ТОЛСТАЯ: Да, ну, да. До октября, но до Петра. Понимаете, Петр съездил, нам царя подменили. Приехал, не узнать. Воняет табачищем. И значит, какие-то штаны носит непристойные, вместо того, чтобы торжественно, в золоте, во всем этом вышитом…
К. ЛАРИНА: С бородой.
Т. ТОЛСТАЯ: Да, выступать. Рукава длинные. Думает так молча. Борода висит до груди. А этот быстрый, ловкий, значит, с тиком, в кожаных штанах. И руками, руками все делает, это разве царь. У него мозоли, посмотрите на него. И вот этот вот страх, что что-то чуждое. И наш покой потревожат, и мы не сможем преть тут в этих самых бармах и ризах своих. Вот это все, чтобы оградить от чужого, чтобы свою территорию, значит, заборчик поставить. А там уже, там уже автоматом ты начинаешь угнетать. Ты начинаешь давить. Ты начинаешь, значит, удушье устраивать в атмосфере. Старая технология. Она отвратительна, она ужасна".

Какой ужас.

Это значит Петр Первый приехал с Запада, чтобы не угнетать и не давить. Бородатые давили, а он свободу дал, голубчик. Потрясающе.

Это значит, не привнесенные с Запада начала (синодальный принцип церкви, прусская муштра, а потом индустриальный марксизм, "реформы" и национализм) угнетают Россию, а что-то такое бородатое за заборчиком?

А теперь мне хочется процитировать не Татьяну, прости Господи, Никитичну, а действительно умного человека.

Герцена.

"Киреевские, Хомяков и Аксаков сделали свое дело; долго ли, коротко ли они жили, но, закрывая глаза, они могли сказать себе с полным сознанием, что они сделали то, что они хотели сделать, и если они не могли остановить фельдъегерской тройки, посланной Петром, в которой сидит Бирон и колотит ямщика, чтоб тот скакал по нивам и давил людей, - то они остановили увлеченное общественное мнение и заставили призадуматься всех серьезных людей".

Но любителям Бирона и Чубайса этого не понять, увы.

"К. ЛАРИНА: Но культивирование вот этого противостояния, оно неизбежно за собой тянет вот эту ксенофобскую чуму, да?
Т. ТОЛСТАЯ: Конечно, конечно".

Простодушные женщины!

Ксенофобская чума начинается с того, что некто очень хочет жить как на Западе, отчаянно хочет выстроить "отменный заграничный порядок". Как лакей Яша у Чехова. Как Костя Крылов.

Самые страшные репрессии и чудовищные режимы - это всегда эффект "приобщения к цивилизации". Это было и у Гитлера, и у Петьки-Каина, и у Сталина, и у конкистадоров.

А вовсе не от "русской особости", которая есть есть враг всякой ксенофобии и источник свободы.

Татьяна Толстая не понимает, и никогда не поймет, что для подлинной свободы Россия должна отсчитываться с протопопа Аввакума, Хомякова, даже Солженицына.

А вовсе не со страшных карго-культов Петьки-Каина, Бирона, Гайдара-Чубайса, которых воспевает она, или сталинской индустриализации, которую воспевал ее дед.