Удивительно, до какой степени наивны мои гневные корреспонденты, атакующие меня по всему ЖЖ за то, что

"асоциальных аутистов хочешь растить! социофоб! социопат! жизни боишься! людей боишься! в скорлупу прячешься! а в Бобруйск не ездил, не ездил! ребенок по твоим советам всю жизнь взаперти просидит!" - ну и так далее.

Ах, милые, милые.

Какие же вы простодушные.

На самом деле, дело обстоит прямо противоположным образом.

Будучи воспитан с осознанием безусловного собственного превосходства над любым коллективом, а также и безусловным превосходством книг перед людьми, веры - перед практикой, дома - перед улицей и проч., я вырос человеком не просто социальным - гиперсоциальным, увы.

В 16 лет, когда все дети шли в менеджмент и маркетинг, я, разумеется, записался на философский факультет, причем на отделение древней восточной философии. "Дичее не бывает", даже классическая филология как-то ближе к правде жизни.

Но уже через год на семинаре один профессор, качая головой, говорил мне: "ученый из вас не выйдет никогда, а вот хороший журналист - пожалуй..."

Уже к 19 годам в моей записной книжке была 1000 телефонов, и я до сих пор с трудом переношу отсутствие свежих газет и новостей, совершенно безразличен к деревенской жизни, и даже Москва кажется мне маленьким, непростительно провинциальным городом.

Манхэттен - "вот это мой размерчик", как жадно бормотал мультяшный герой.

Сотни людей, привыкших рассматривать любую проблему тупо, в лоб, атакуют меня тем, что я поклоняюсь Обломову.

Им не приходит в голову то простейшее соображение, что подлинный Обломов не устраивает пылких дискуссий, не бранится с половиной интернета, и не пишет в ЖЖ "позвольте вам не позволить" за полным отсутствием возможности в современной России вести аналогичную дискуссию в газетах.

О настоящем Обломове, настоящем социопате вы просто никогда не узнаете, прежде всего. Вы даже не узнаете его имени, чтобы отправлять его по известному адресу, призывать нюхать портянку или желать поскорее набить ему морду.

Подлинный социопат - навечно "в домике", как написал Миша Угаров в своей дивной пьесе "Смерть Ильи Ильича", герой которой перманентно прячется под стол, да вдобавок складывает руки над головой.

Ну а я - наоборот, открыт всем мусорным ветрам.

Смешно, что этого никто не замечает в ярости обличения.

А теперь мораль. Иначе никто ничего не поймет, как обычно. В ЖЖ нельзя писать намеками.

Помните, у Льюиса Кэрролла Черная Королева говорила - нам нужно быстро бежать, даже чтобы оставаться на месте, милочка.

Так и здесь: давление, влечение, притяжение, неизбежность социума настолько велика, адски велика, что уж этого-то - никак не избежать.

Дурацкое дело нехитрое: умение пихаться локтями, находить работу, выпивать после нее, знакомиться, приставать к девушкам, жульничать, кусаться, шляться, мотать, болтать, копать от забора и до обеда, а также делать еще тысячу подобных глупостей - НИКУДА НЕ ДЕНЕТСЯ.

Как справедливо утверждала моя матушка - "он еще всему этому научится". И правда - научился.

А вот одинокая самоуверенность, умение отстраняться от маеты и любовь к книгам - закладываются в детстве, и с огромным трудом наверстываются после, если не выучили сразу.

Социопатия - блаженная болезнь, удел немногих. Мы не в монастыре, и даже не на Канатчиковой. Так или иначе, социум нас поглотит.

Обломов же - мечта, призрак, чудесный фантом. Неужели вы этого до сих пор не поняли?

Я полюбил Обломова в хлебных и продуктовых хвостах 1990 и 1991 года, отоваривая карточки. С тех пор я писал о нем все школьные сочинения.

Карточек теперь нет (пока!), но есть много другого, не менее нудного и утомительного. Дальше будет только больше - возраст.

Иными словами, не зовите на головы своих детей реальную жизнь, жизнь их еще непременно достанет, и ожесточит.

"Глина научит", как пел наш любимый Летов. "Будем привыкать".

А вот бесцельное и бесценное ощущение одинокого праздника в нью-йоркской букинистической лавке,

детского, с ногами в кресле, корпения над пыльным томом энциклопедии Гранат (Капетинги, Меровинги - рай!),

первых, 13-летних, восторгов от белого двухтомника Александра Введенского, только изданного футуристической "Гилеей" в смутной Москве -

останется однажды и навсегда, как явление абсолютного счастья в нашей известно чем кончающейся, как говорил классик, жизни.

Не плещут лебеди крылами
над пиршественными столами,
совместно с медными орлами
в рог не трубят победный.
Исчезнувшее вдохновенье
теперь приходит на мгновенье,
на смерть, на смерть держи равненье
певец и всадник бедный.

Вот именно этому и стоит учить детей.