Разнообразные патриоты любят рассказывать мне о том, какой я жид, русофоб, и как я не люблю матушку-Россию.

Это, господа, неправда. Я очень люблю Россию.

И сейчас я расскажу вам, за что я ее люблю.

* * *

Несколько лет назад у меня кончился заграничный паспорт. Поскольку употреблял я его часто, и как раз тогда собирался убыть в Америку, мне потребовалось поскорее завести новый.

Я вышел из дома, завернул на бульвары, а потом отправился гулять по Петровке, отыскивая подходящие для выправления паспорта заведения.

В первой конторе, в сумрачном дворе аккурат против Высокопетровского монастыря, меня встретила ответственная дама необыкновенно высокого роста.

- Мне бы паспорт заграничный заменить, - попросил я, льстиво посматривая на нее снизу вверх близорукими глазками.

- Документы фотографии ксерокопии справка из военкомата, - отбарабанила она, глядя куда-то мимо меня.

- Нету справки из военкомата, - виновато признался я. Конечно, у меня был когда-то белый билет ("нет, молодой человек, армия без вас обойдется" - радостно сказал мне, 18-летнему, старичок военный врач), но ехать туда снова - упаси Боже.

- Тогда нельзя у нас распоряжение новое правило теперь нельзя, - все так же механически сообщила она.

Я разочарованно покачнулся, поклонился и вышел.

Другая контора нашлась у здания Городской Думы. Дама, ожидавшая там, была такая маленькая, что первым моим порывом было усесться в кресло - нависать над ней казалось неудобным.

- Мне бы заграничный выправить, кончился старый-то, - шепнул я ей через стол.

- Давайте фотографии, молодой человек, ксерокопию отечественного, справочку из военкомата, молодой человек, - пропела она, одновременно обьясняя кому-то в телефоне, что "если вы застряли в Анталии, девушка, это не наши проблемы, девушка, какое нам дело, что он вам обещал".

- Нету справочки? Не можем вам помочь, никак не можем. Распоряжение вышло, молодой человек.

Распоряжение у них, ишь ты - сердито думал я, вышагивая по направлению к Кузнецкому. Неужели придется навещать военкомат, стучаться к майору, сдаваться врачам?

До Кузнецкого оставался еще один подозрительный по части выискивания туристических контор двор. Даже не двор, а дворище - до того плотно обклеена была его подворотня зазывными объявлениями в духе -

"Хотите увеличить свой капитал на 700 рублей? Ну конечно хотите! Тогда зайдите к нам на 3 этаж!".

Меня, впрочем, приглашали на четвертый.

Я зашел во двор и ахнул.

Окна первого этажа были заклеены огромными фотографическими портретами. Я сразу узнал отца Павла Флоренского. Дальше была Спиридонова, и еще Николай Иванович Бухарин, в чьих глазах я увидел несвоевременное ехидство.

Меня, недовольную жертву какого-то "распоряжения", со всех сторон окружали настоящие, расстрельные жертвы.

Но даже вспоминая их имена, разглядывая по кругу занавешенные сталинскими репрессиями окна, я думал о своем. Наверняка откажут и здесь. Значит, военкомат, а вдруг и там - "новое распоряжение"? А если не ехать - то как же тогда Гринвич-Вилледж, как же без меня Трайбека и Бэттери-Парк? Никак нельзя не ехать.

И тогда я попросил портреты.

Я человек суеверный и слабый, и просить мне не в тягость. Нисколько не стесняясь прохожих, я снял шапку и оглядел их еще раз.

- Марья Александровна, Николай Иванович, отец Павел! - обратился я к своим всегдашним героям. - Не откажите.

Я покосился я на них с надеждой, и зашел в темный подъезд, из которого явственно разило рыбой. Вероятно, рыба тоже увеличивала здесь капитал.

- Нет справки из военкомата? Не страшно! Пятьдесят долларов сверху можете заплатить? За них он вам что угодно подпишет, даже производство в офицерский чин! - и смешливая дама буквально моего роста указала мне на угрюмого, коротко стриженого мальчика, безмолвно сидевшего в углу за компьютерной игрой "Мортальный Комбат".

Спасибо, мальчик. Спасибо и вам, убитые.

* * *

Но это еще не все.

Еще через год московское градоначальство запретило в новогодний вечер продавать алкоголь. Конечно же, мне нужно было в гости. Конечно же, мне было не с чем.

И после того, как меня выгнали из "Елисеева", после того, как меня выгнали из "Посошка" в Сытинском - я нашел в переулках Козихи заветный ларек, где торговали всем, что только пожелаешь.

Ну а неделю назад мне нужно было найти по списку лекарства.

- Только по рецепту, это обязательно, - сказали мне в одной аптеке. - Нет-нет, обязательно рецепт, - предупредили в другой.

Но я уже знал, как устроена русская жизнь. Я двинулся дальше.

- Конечно! Сколько вам нужно? - бодро спросили в третьей.

Так что если где и можно жить, так это в России. И не нужно рассказывать мне, как я не люблю Родину. Она прекрасна.

Ведь если на Родине что-нибудь нельзя, а потом опять нельзя и снова нельзя, но очень хочется - то в конце концов можно.

И никакие распоряжения ее не испортят.