Мстить некому.

http://www.apn.ru/publications/article10275.htm

«Преследуя врага, ты неизбежно натыкаешься на себя: знатного демократа на баррикаде, метров за сто от произносящего спич Бурбулиса, в окружении недорослей в кожаных одеждах, непреклонных научных сотрудников Института геофизического и социомистического анализа, искренне считающих себя конституционными монархистами, а также роя старушек, надрывно выкликающих — «Ель-цын! Ель-цын!». В тот день все эти люди тебе в некотором роде родные, и ты не то что не нашлешь на них мрачных робокопов генерала Карпухина, но и вовсе вытращишь глаза на всякого, кто осмелится предположить в тебе будущего врага надвигающейся, на манер асфальтового катка, «долгожданной свободы». И все-таки вокруг совершается нечто ужасное, непоправимое — а на Зубовском бульваре свою прощальную пресс-конференцию дает не столько хунта растерянных дедушек, сколько вся эпоха Просвещения, бессильно бормочущая варварам о сохранении прежнего порядка. Уймитесь, дедушки, ваш корниловский мятеж провалился, а революционное преображение ящериц из ЦК ВЛКСМ в упырей из фильма «Ожившие реформаторы голодны» только начинается. И все-таки горькая, поздняя правда всего грядущего совершенно бессильна перед лицом момента — волей воображения находя себя «там и тогда», занять противоположную сторону все равно не выходит. Трехцветный флажок намертво приклеен к ладони, глупая улыбка при виде «дорогого Бориса Николаевича» не желает сползать с физиономии, и кто-то свободный и гордый, кто-то, кого не остановит вся советская конница, вся советская рать, упрямо выводит на стене свое до смерти остроумное «Снаряд забил я в тушку Пуго» — чтобы в несуществующем «потом», где-то на рижской улочке «с черепичными крышами и милой Европой» бойчее шагал нестареющий СС-овский господин».