Ну, вы что? Обломов печально тряхнул головой: - Плохо, доктор. Я сам подумывал посоветоваться с вами. Не знаю, что мне делать. Желудок почти не варит, под ложечкой тяжесть, изжога замучила,дыханье тяжело... - говорил Обломов с жалкой миной. - Дайте руку, - сказал доктор, взял пульс и закрыл на минуту глаза. - А кашель есть? - спросил он. - По ночам, особенно когда поужинаю. - Гм! Биение сердца бывает? Голова болит? И доктор сделал еще несколько подобных вопросов, потом наклонил свою лысину и глубоко задумался. Через две минуты он вдруг приподнял голову и решительным голосом сказал: - Если вы еще года два-три проживете в этом климате да будете все лежать, есть жирное и тяжелое - вы умрете ударом. Обломов встрепенулся. - Что ж мне делать? Научите, ради бога! - спросил он. - То же, что другие делают: ехать за границу. - За границу! - с изумлением повторил Обломов. - Да; а что? - Помилуйте, доктор, за границу! Как это можно? - Отчего же не можно? Обломов молча обвел глазами себя, потом свой кабинет и машинально повторил: - За границу! - Что ж вам мешает? - Как что? Все... - Что ж все? Денег, что ли, нет? - Да-да, вот денег-то в самом деле нет, - живо заговорил Обломов, обрадовавшись этому самому естественному препятствию, за которое он мог спрятаться совсем с головой. - Вы посмотрите-ка, что мне староста пишет... Где письмо, куда я его девал? Захар! - Хорошо, хорошо, - заговорил доктор, - это не мое дело; мой долг сказать вам, что вы должны изменить образ жизни, место, воздух, занятие -все, все. - Хорошо, я подумаю, - сказал Обломов. - Куда же мне ехать и что делать? - спросил он. - Поезжайте в Киссинген или в Эмс, - начал доктор, - там проживете июнь и июль; пейте воды; потом отправляйтесь в Швейцарию или в Тироль: лечиться виноградом. Там проживете сентябрь и октябрь... - Черт знает что, в Тироль! - едва слышно прошептал Илья Ильич. - Потом куда-нибудь в сухое место, хоть в Египет... "Вона!" - подумал Обломов. - Устраняйте заботы и огорчения... - Хорошо вам говорить, - заметил Обломов, - вы не получаете от старосты таких писем... - Надо тоже избегать мыслей, - продолжал доктор.. - Мыслей? - Да, умственного напряжения. - А план устройства имения? Помилуйте, разве я осиновый чурбан?.. - Ну, там как хотите. Мое дело только остеречь вас. Страстей тоже надо беречься: они вредят лечению. Надо стараться развлекать себя верховой ездой,танцами, умеренным движеньем на чистом воздухе, приятными разговорами, особенно с дамами, чтоб сердце билось слегка и только от приятных ощущений. Обломов слушал его, повеся голову. - Потом? - спросил он. - Потом от чтения, писанья - боже вас сохрани! Наймите виллу, окнами на юг, побольше цветов, чтоб около были музыка да женщины... - А пищу какую? - Пищи мясной и вообще животной избегайте, мучнистой и студенистой тоже. Можете кушать легкий бульон, зелень; только берегитесь: теперь холера почти везде бродит, так надо осторожнее... Ходить можете часов восемь в сутки. Заведите ружье... - Господи!.. - простонал Обломов. - Наконец, - заключил доктор, - к зиме поезжайте в Париж и там, в вихре жизни, развлекайтесь, не задумывайтесь: из театра на бал, в маскарад, загород с визитами, чтоб около вас друзья, шум, смех... - Не нужно ли еще чего-нибудь? - спросил Обломов с худо скрытой досадой. Доктор задумался... - Разве попользоваться морским воздухом: сядьте в Англии на пароход да прокатитесь до Америки... Он встал и стал прощаться. - Если вы все это исполните в точности... - говорил он... - Хорошо, хорошо, непременно исполню, - едко отвечал Обломов, провожая его. Доктор ушел, оставив Обломова в самом жалком положении. Он закрыл глаза, положил обе руки на голову, сжался на стуле в комок и так сидел, никуда не глядя, ничего не чувствуя.