Странные у меня бывают ощущения. Вот рядом во френд-ленте два поста - девушка с родословной, ее прадед погиб в Каунасе в 1939 году, красноармеец и Кашин со ссылкой на какое-то быдло, хамящее в киевском магазине, поскольку кассирша заговорила по-украински. Ну или выдумка это, неважно это совсем. И стал я думать про русификацию и ее любителей. Как странно все с этим. Дело в том, что я всецело одобряю мероприятия 1939 года и т.п., вообще всю 70-летнюю травлю "буржуазно-националистических элементов", и сожалею о том, что их не додавили до конца, не хватило на это сил у Советской власти, бо слишком уж много русских ею руководило - а русский, ввиду природной мягкости, не может проводить "надлежащие мероприятия", о чем и Ленин неоднократно предупреждал. Но с другой стороны - ничего, кроме омерзения у меня этот киевский русский не вызывает. И тут я - всецело на стороне незалежной кассирши. Как разрешить сей парадокс? Наверное так, что борьба с местными незалежностями хороша, когда это борьба в пользу Большой Цивилизации. А когда это борьба в пользу "попсы и блатняка", Газпрома и Суверенитета - вот это извините, ни в коем случае. Обычная марксистская диалектика национального вопроса - но я чувствую ее, что называется, "на нюх", инстинктивно. Сначала - бить большого варвара вместе с варварами малыми. Потом - бить малых варваров во имя цивилизации. И не иначе.