Почему-то в голове куча всякого прошлого вертится. Думаешь то про одно, то про другое. Про то, как приятно было пустым выходным утром ехать на Горбушку, на уличный толкучий рынок, с трудом находить там еще не столько компакт-диски, сколько кассеты, а потом - домой, глядя из вагона метро на улицу. Филевская линия. Про то, как приходишь на Арбат к Бубликам, а в одном углу квартала бушует пьяный Казя-Базя (будущий гроза неправославных граждан Кирилл Фролов), в другом - собирают на водку, а еще можно куда-то ехать, бежать, и вечер залит портвейном с бутербродами из ларька, на месте которого теперь огромная дура казино или чего-то подобного. Про то, как выходишь с концерта в Knitting Factory на Бродвей этаким пустым переулком, и эти прекрасные углы с глухими стенами и автостоянкой, знаете, да? И можно брать такси и ехать к друзья продолжать на Lower East Side, и пока ты едешь, сзади шофера в тюрбане, вокруг зажигаются огни. Про то, как мы с Быковым и Крыловым брели, увязая в декабрьских сугробах, на окончательную встречку с олигархом-недорослем Лейбманом. Мы пили водку только что не из горла в каком-то запущенном продуктовом, тяжело взбирались на Швивую Горку, а там нас уже ждал Холмогоров, благо непьющий. В тот же день стало понятно, что с Нового года мы будем делать газету. Про то, как Борис Гребенщиков, борода лопатой, поет в ДК Горбунова, и набрано денег уже на 10 билетов и 3 бутылки Агдама или Тарибаны, но этого мало, мало! Собираем еще. А потом - Дед Василий в длинном одеянии пронзительно дудит в "Жилищных конторах" и с особым пылом исполяется "Бурлак". Про то, как мы с Д.П.Баком давним летом пришли отужинать, страшно сказать, в "Пироги" (уже закрытые), а вокруг нас появился народ-народ, и это были некие "ЖЖ-юзеры". У меня уже месяц как был ЖЖ, но ни одного юзера вживую я еще не видел, за вычетом оффлайновых приятелей. Пять лет прошло. Про то, как я школьником предпоследнего класса купил где-то по случаю альманах "Личное дело", и с каким пафосом я его читал. Помните там фотографию Дмитрия Александровича, стоящего в телефоне-автомате. Это теперь смешно, а тогда это был культ, потрясение. Про то, как хорошо было в Варшаве заседать всякий день в одном и том же заведении, где виски, постоянные партии в шахматы с неизменными какими-то американцами, ожидание уэйтсовского концерта и купленный только что томик красноносого У.Х.Одена. Много чего было, оказывается.