Любите ли вы свой дом, свой маленький, чудесный дом, уют которого вы создавали сами, год за годом? И нравится ли вам, когда в ваш дом врываются незваные гости, на законных якобы правах готовые перевернуть все вверх дном?

Да, вы угадали. Однажды ночью, прошлой зимой, ко мне приходили жандармы.

Не так важно, что они искали какие-то бумаги, которых у меня не было. Важно то, что они топали сапогами на лестнице, они топали сапогами в комнатах – и этот ужасный шум разбудил мою Леночку, мою маленькую дочку. Она села в кровати, протерла ручками глаза и спросила:

- Кто эти люди, папа? Почему они так громко топают? Они хотят увести тебя с собой?

А мне – мне нечего было ответить дочке. Вы знаете, что это такое, когда вам нечего ответить вашему ребенку?

Я хотел зарыдать, но не мог.

И тогда я подошел к жандармам, которые рылись в буфете и сказал:

- Как же я. Ненавижу. Ваше. Правительство.

Я сказал так, потому что понял – в России должен править тот политический строй, о котором я буду твердо знать одно. То, что он никогда не разбудит мою Леночку среди ночи.

Я был готов к тому, что меня арестуют. Но один из них, тот, что стоял у дверей, вдруг посмотрел на меня - и внезапно протянул мне руку.

А потом они быстро и тихо ушли.

А этим летом, в августе, мы гуляли с Леночкой у Большого театра, и в этот момент к театру подъехал автомобиль – а из него вышел Министр-Председатель.

У входа его встречало много важных чиновников – в том числе городской голова, комиссар московской милиции, начальник военного округа, гласные Думы.

Но только он не пошел в их сторону.

Потому что сначала Министр-Председатель подошел к Леночке.

Он посмотрел на Леночку и улыбнулся. И она тоже улыбнулась ему – она ведь у меня храбрая девочка.

Подмигнув мне, он спросил у нее строгим голосом:

- Девочка, где ты живешь?

А она, даже не обернувшись, чтобы я помог ей с ответом, уверенно сказала:

- Я живу в Свободной России, Александр Федорович.

Я хотел зарыдать, но не мог.

А у Леночки в руках вдруг появилась оранжевая ленточка (откуда только взяла!).

Министр-Председатель нагнулся, и тогда она повязала ее на его праздничный френч.

И только после этого он пошел к тем важным чиновникам, которые его встречали. Пошел, утирая оранжевым платком слезу с небритой щеки.

Я хотел зарыдать, но не мог.

Потому что именно в эту секунду мне стало ясно – теперь я живу в стране победившей свободы, стране, которая никогда не разбудит мою маленькую дочку среди ночи.

И ваших детей тоже.