Есть одна историческая проблема, которая мне ну совсем непонятна.

Может кто обьяснит?

Есть красивая и логичная теория происхождения на "Западе" буржуазного общества, "нормального капитализма" и т.п. (Роза Люксембург - Валлерстайн - Кагарлицкий, etc.)

Смысл ее в том, что со времен Великих географических открытий "Запад" (испанцы, голландцы, англичане, потом американцы) эксплуатировал весь мир через колониальную и постколониальную систему. За счет выкачивания сырья и т.п. из "периферии" в "центрах капитала" развивался вольнонаемный труд, всяческие "права", крепли буржуазные собственники, образовывалась "демократия" и т.п.

На "периферии", соответственно, царствовал рабский и полурабский труд, собственники были либо компрадорами (как Абрамович), либо просто прямыми наемниками Запада, либо местными царьками, за небольшие бонусы державшими в рабстве свое население ("русский консерватизм"). Выбор населения на периферии сводился и сводится к выбору между прозападной хунтой и антизападной хунтой, открытой колонией и полуколонией.

НО. ЕСТЬ ПРОБЛЕМА.

Ведь Россия тоже осуществила кучу колониальных захватов. Однако жить лучше от этого стали не те, кто захватывал, а те, кого захватили. Рабство собственного населения от этого ничуть не уменьшилось.

Грубо говоря, если следовать правильной теории, то вот захватывает Российская Империя какую-нибудь Польшу. И дальше поляки в кандалах должны, по идее, ехать рабами в Сибирь на заводы какого-нибудь Строганова-Демидова. Собственное русское население из-за этого рабами быть перестанет, станет свободными работниками, а сам Строганов-Демидов перестанет быть холопом-миллионером, процветет и устроит буржуазную революцию, скинув царя и усевшись на его место в виде "демократии".

Но только этого почему-то не произошло. Почему?

Восточная Европа и Кавказ, Сибирь и Средняя Азия... сколько всего было захвачено с 16 века по 20, и - никакой колониальной эксплуатации. При "русских оккупантах" местное население совершенно не стало рабами, зато русские рабами как были, так и остались.

Проблема, однако.