о предках и корнях, о зависти и карьеризме
Относительно тех, кто хотел бы упрекнуть меня "реквизицией квартир в пользу революционных армянских родственников", "карьерой на революции" и "Швондером".
Должен вас разочаровать.
Мои революционные армянские родственники поселились в Москве задолго до всякой революции.
Мой прапрадедушка, революционер-большевик и литературный критик (происхождения буржуазного, его отец, мой прапрапрадед, жил в Париже), учился в Гейдельберге.
Моя прапрабабушка, тоже революционерка, происхождения дворянского (отец полковник и ком. гарнизоном в Нахичевани), училась в Женеве.
Ок. 1901-1902 гг. они вернулись в Москву, в Московский университет, поженились, вступили в РСДРП и т.п.
Уже потом, в другую эпоху, прапрабабушка жила в одном из Домов Советов, к ней туда как раз приехали ее племянники, будущие сотрудники ВЧК и т.п.
Но это я все к тому, что и до 1917 года предки мои не нуждались ни в каком "отъеме" чего-то у кого-то. У них и так абсолютно ВСЕ БЫЛО. Они стали социалистами и коммунистами просто из чувства социальной справедливости и сострадания - совсем как Фельтринелли в Италии (издатель "Доктора Живаго", коммунист, сын магната).
И в революцию они пошли именно потому, что были богатыми, а не потому, что были бедными.
Что, кстати, очень характерно - большая часть руководства и идеологов большевиков, меньшевиков и эсеров, а также их симпатизантов и примкнувшего к ним офицерства принадлежало именно к наследственной элите царского общества (дворяне, помещики, крупное купечество, почетные граждане), а вовсе не к тем, кто из бедности стремился к "карьере по головам любой ценой".
"Красные", "социалисты" - это именно дети и внуки богатых, просто в СССР об этом нельзя было писать.
Как раз те, кто активно делали карьеру "с нуля", стали "белыми".
И поэтому - Белая Армия была буржуазной, демократической в своей идеологии, а вовсе не монархической, аристократической и т.п.
Так что если кто-то хочет меня ненавидеть и презирать - пожалуйста, но только не за то (зависть, карьеризм), чего не было и нет ни во мне, ни в моих предках, этих "красных Баскервилях".