Итак, я вернулся из Крыма. В Крыму - дивно.

Симферополь - совсем не крымский, а скорее украинский по ощущению город. Центр его очень похож на любимый мной киевский Подол (кровь не вода, ха-ха!), имеется очень хороший немецкий бар, а в книжном магазине почему-то продают прозу Олеси Николаевой и стоят два аквариума, в одном из которых плавает усатый сомик, а в другом - большая ленивая пиранья. Прижавшись носом к стеклу, я долго глядел на них. А на улицах ранняя темнота - друг молодежи, и потому все друг друга тискают.

Севастополь, где я жил - хороший, но слишком имперский. Там царствует 1849 год, плавно переходящий в 1949. Так и видишь там николаевских министров, теряющих, как рыба по ходу эволюции, бакенбарды, и превращающихся в образцовое позднесталинское начальство. Я все-таки очень не люблю обе эти эпохи. На Графской Пристани - памятная табличка в честь эвакуации ноября 1920 года. Об этой эвакуации и предшествовавших ей месяцах я в основном к Крыму и думал.

В Симеиз я поехал с одной единственной целью - посмотреть на то место, куда годами, десятилетиями ездили мои сначала хипповые, а затем и богемные приятели. Там мило, но совсем не для меня. Море, улочки в горку, обстановка для людей с хорошим вкусом на географию. Лично у меня - плохой. Особенную печаль вселяют две заброшенные модернистские виллы, некогда построенные новыми купеческими. Должно быть, когда-то там тусовались их эсеровские сынки, приехавшие на вакации из Гейдельберга, читали Шопенгауэра, хамили "отсталым" родителям и их долгобородым приказчикам.

- Пров Силыч, родненький, что ж это Петенька-то себе позволяет?! Совсем, прости Господи, в заграницах ентих..
- Молчи, дура! Образование - без него теперь никуда!

То и же и в Алупке. Все там для меня слишком эстетично - и воронцовский дворец, и сады, благоустроенные немецким садовником, о чем гласит соответствующая мемориальная табличка. Я сразу представил себе этого садовника.

- Я сажаль сад в Бад-Гомбург, я сажаль сад в Швабинген, я сажаль сад в Ливадия, а рюсский свинья всегда напилься и топтать, топтать мои сады, лежать пьяный под мой куст. А под мой куст нельзя пьяный рюсский свинья, дас ист драгоценный куст!

А вот где мне по-настоящему понравилось, так это в Ялте. Как-то сразу, с первого взгляда я в нее влюбился.

Вот там - нет никакой эстетики, а только одна лишь жизнеутверждающая, чарующая пошлость. Именно то, что мне, бедному-болезному, и нужно было.

Из Ялты, если представить себе идеальный СССР, можно было бы сделать замечательный советский Лос-Анджелес - с обязательным местным Голливудом.

Вообще в Крыму очень много СССР, смешанного с буржуазными новациями, и совсем нет никакой "России".

Оттуда очень легко представить себе, насколько замечательным мог бы стать Советский Союз, если бы любимый мной Хрущев был умнее, правил намного дольше, и вокруг него были бы не тупые иван иванычи, а неуничтоженная троцкистская элита.

Впрочем, на обратной дороге я увидел Орловскую губернию, тамошнюю природу - и почувствовал такую невероятную нежность и любовь к родному, русскому, кривенькому, с березкой и мужичком на телеге (буквально такого и видел), что все эти подробности как-то забылись и потерялись.

Душевно съездил.