У Борхеса был один дивный рассказ (как и все у него), где вот о чем, видите ли, шла речь: когда человек умирает, с ним в окончательное небытие переходят все самые мелкие мелочи, им виденные, некогда пережитые. Однажды в мире умирает последний человек, видевший великую битву - или просто красивый закат в летнем Буэнос-Айресе энного года. И этот закат навсегда исчезает вовсе не с наступлением следующей ночи - а только вместе с ним, уходящим наблюдателем.

Вот если чем и можно измерять любовь, так это только полным растворением человека в деталях, в мелочах, которые не способны пропасть и забыться, а так и будут жить внутри, пока не помрешь, и только тогда они, как веничкины ангелы, "отлетят".

Интересное дело: когда крутишь романы неудачные, ненужные, те, что "проходят", в голове неизменно остаются чеканные формулы - зачем, как, почему и для чего все это было и прошло.

"Мне было скучно, но тут она появилась". "Хорошая девушка, но не в моем вкусе". "Прекрасно провели ночь, но утром заела тоска". "Мы так замечательно целовались, но она все время читала Коэльо, и мне захотелось ее убить". "Она была ангел, но я напился и грубил, и мы рассорились". "У нее в каждом слове были орфографические ошибки, и это похоронило мою потенцию".

Ну и так далее. В любом случае: помнится суть, и только суть.

А вот когда любишь по-настоящему сильно - "суть" эту полностью перестаешь понимать. Как? Что? Откуда взялось? Почему стало так божественно хорошо? И почему так ужасно все получилось?

Эти вопросы бессмысленно даже задавать. Зато детали... только они, в другом случае моментально забываемые, остаются с тобой навсегда, и утешающим является сознание того, что уж они-то - не покинут, не забудут и не отлетят. Пока не кончишься ты сам. Так всегда было в моей жизни, так оно есть и сейчас.

Длинная красная куртка.
Ушастая шапка - она была потом.
Номер непонятной газеты от самого важного числа.
Столик слева, у окна, в глупом февральском кафе на Пушкинской площади.
Смешной сундучок с сюрпризом - мой венецианский друг Глеб Смирнов-Греч, с улыбкой спрашивающий меня: "Что это вы, Митя, такое несете, и кому?".
Множество фраз в ICQ. "Буду на тебя ругаться. Или - найму домработницу".
Поздно вечером по Москве - Большая Никитская, правая сторона улицы. Потом, за площадью - Большая Никитская, уже левая сторона. И так - до метро "Баррикадная". Там еще электронное табло с часами над входом.
Вокзал. Еще раз вокзал.
Торговый павильончик с пивом на Павелецкой.
Глупая, но прилипчивая песенка Бутусова в машине. Шофер запутался и, совсем как Красная Шапочка, повез по длинной дорожке.

Только это и остается.

Только это и имеет смысл.