Как ведь оно было годков в шестнадцать? Подходишь равно к барышне, к молодому человеку (клеша-хайры их развевались в ту пору одинаково), говоришь - а не помните ли, милочка (сударь), тот гитарный рифф у Кейта Ричардса на той самой пластинке "Стоунз"... ? Помню-помню, как же не помнить - отвечают. Ну а дальше что-нибудь за этим следует. И никакого совсем мужского шовинизма, полное равенство и унисекс даже.
Теперь - не то.
Теперь - к любому мужчине относишься невероятно строго, со всей полнотой возможных умственных претензий.
И в самом деле, зачем общаться с мужчиной, если он не может поймать и продолжить на лету цитату, не понимает всей безнадежности жизни человеческой, не умеет так отписать затейливую фразу, чтобы у тебя напрочь перехватило дыхание, не читал Мельникова-Печерского, не способен поддержать четырехчасового разговора о русской революции с перерывом на тяпнуть по пятнадцатой, не узнает риффов из Кейта Ричардса, не пил спирт "Рояль" с локтя - а, стало быть, и не мыслил, не страдал никогда.
Ну на что он, скажите, такой нужен?
Мужчина ценен только и исключительно содержательностью. Некоторой внутренней насыщенностью, трагической тем более, чем заметнее вообще ее наличие.
Мужчины, этой содержательности лишенные, зато знатные чем-то иным - способностью куртуазно стричь усы и бороду, черными и белыми бумерами, а также общей надежностью (о, эта поганая "надежность"!), вызывают у меня как минимум полное недоумение, а то и вовсе злобу и желание немедленно редуцировать их существование каким-то варварским образом.
Однако, слава Богу, я таких мужчин в своей жизни почти не вижу, не для чего. Все мои друзья-приятели мужескаго полу - сплошь персонажи настолько выдающиеся, что о них в каком-нибудь смутном 2040-м непременно сочинят еще восхищенные мемуары, клеветонные эссеи, толстые тома.
Зато с женщинами - все по-другому.
Женщине радуешься прежде всего как кошке. Пушистому ее хвосту, способности как-то одновременно нежно и независимо шествовать мимо, волнительному взгляду, этому женскому-разженскому ее "мрррррр", которое идет откуда-то из глубины, и от которого у меня заплетается язык и теряются все заранее приготовленные фразы знакомства ли, ухаживания, примирения.
Женщина, способная анализировать, подходить к, рефлексировать как мужчина, с годами вызывает все большее отторжение, да простят мне подобный приступ мэйл-шовинизм-пиггизма. Зато девушке, способной зачаровывать молча, зачаровывать бездумно, зачаровывать раз и навсегда - можно простить все.
Даже орфографические ошибки, если уж на то пошло. Хотя их и себе-то простить каждый раз не можешь.
"Люблю я световые балаганы, все безнадежнее и все сильней" - и подобное разграничение с возрастом только углубляется.
Предвижу очевидное - "А о чем говорить с ней будете?". Ах, оставьте. С неприличного возраста я составляю барышням, которых люблю, список обязательного и необязательного чтения, и от того они нисколько не потеряли в моих глазах, а только, напротив, приобрели - невероятно приятно ведь открыть для милой то, что обнаружил некогда сам.
Интеллектуальный снобизм - преступление гаже карточного шулерства, за него нужно бить по голове романом Филдинга "История Тома Джонса, найденыша".
Если, конечно, речь не идет о мужчинах. Поскольку ежели чего важного не знает, не понимает мужчина - нет ему пощады, нет прощения.
А девушки - те пусть шуршат юбками для соблюдения мировой гармонии.
