Моя личная, уж извините за пошлость, трагедия, посетившая меня в последний год, крепко меня изменила.

Я, кажется, разом постарел на сколько-то лет за этот трудный январь. "Молодость" у меня, знаете ли, кончилась.

Опустился, деградировал - как без этого.

Зря смеетесь - сами, можно подумать, больно счастливые?

Самое скверное (но и прекрасное!) во всем этом - ощущение счастья, которое я теперь хорошо знаю. Без него теперь никуда.

Ведь когда не знаешь, каково это - быть счастливым, можно расслабленно предаваться грешным радостям.

Гладить несуженую по голове, попивать крепкое, ворчать, сутулиться, вредничать, важничать.

А вот когда понимаешь, что главный день в твоей жизни уже был, и помнишь даже дату, и вообще все помнишь, только поделать ничего не можешь - тут уж никуда.

Тут остаются только стыд, позор, трясущиеся руки, пустые глаза, пятнадцатый стакан и полнейшая, знаете ли, обреченность.

Потому что оно было, и не только твое - но удержать чужую эмоцию ты не сумел. Мудак, стало быть, ю ноу.

Знаете, я вот очень люблю письма Бухарина к Сталину - из тюрьмы, 1937 года. Думаю написать о них эссе под рабочим названием "Метафизика ПОЗОРА".

Представляете себе примерно, что Коля писал Кобе? А примерно вот что, импровизирую -

"Дорогой Коба! Я проснулся сегодня в камере, и мне почудилось, что ты сидишь рядом со мной, и гладишь меня по голове. Я как-то сразу успокоился, и поверил, что и ты поверишь мне, и простишь меня. Я не могу так больше. Знаешь, я слишком хорошо понимаю, как я виноват перед тобой. Как я мог тогда, в 28-ом, бегать наушничать к Каменеву! Какой я был сволочью.

Коба, прошу тебя! Я умоляю тебя! Прости меня!!!

Я могу все. Ты даже не представляешь себе, что я могу. Дай мне единственный, самый последний шанс. Обещаю тебе, я больше никогда не буду тем Бухариным, которого ты знал. Прощенный тобой, на свет явится новый человек, и не повторит прежних ошибок. Я буду бить троцкистов. Я уеду из СССР. Я займусь пчеловодством. Я посвящу всю свою жизнь тебе.

Как бы мне хотелось хоть чуточку жалости, понимания, и еще - милосердия. От тебя - от самого лучшего человека, которого я когда-либо знал в жизни".

Вам это ничего не напоминает? Вам не приходилось писать такие письма? Тогда вам крупно повезло.

Значит вы - не любимец партии. В отличие от меня. И, стало быть, вам не нужно было полностью перед ней РАЗОРУЖИТЬСЯ.

Несчастная любовь - это когда пираньи, глядя равнодушными рыбьими глазами, отгрызают от вас кусочек, и еще, и еще один. А вы уже и не сопротивляетесь вовсе, а только лениво поворачиваетесь с боку на бок в аквариуме вашей судьбы - куси, куси.

Закон Ломоносова-Лавуазье: от меня, у колокольни Вознесения, убавится, зато где-нибудь вдалеке, на индустриально-пустой, Газгольдерно-Электролитной улице - прибавится.

Ведь то, что происходит со мной, в конце концов, "глубоко мизерабельно", как писал в предсмертном своем письме невесте из тюрьмы Бухарин (ей доставили через 50 лет).

А главное - это то, о чем напевала в детстве мама:

- у кошки боли, у собачки боли, у нее, любимой, единственной, дорогой - заживи.