"И молодец! И правильно!" -- с цинической, самоуничтожающей злобой подумал
Рюхин и, оборвав рассказ о шизофрении, попросил:

-- Арчибальд Арчибальдович, водочки бы мне...

Пират сделал сочувствующее лицо, шепнул:

-- Понимаю... сию минуту... -- и махнул официанту.

Через четверть часа Рюхин, в полном одиночестве, сидел, скорчившись над
рыбцом, пил рюмку за рюмкой, понимая и признавая, что исправить в его жизни
уже ничего нельзя, а можно только забыть.

Поэт истратил свою ночь, пока другие пировали, и теперь понимал, что
вернуть ее нельзя. Стоило только поднять голову от лампы вверх к небу, чтобы
понять, что ночь пропала безвозвратно. Официанты, торопясь, срывали скатерти
со столов. У котов, шнырявших возле веранды, был утренний вид. На поэта
неудержимо наваливался день".

Все, что нас не убивает, нас делает сильней
Все, что нас не убивает, нас делает сильней
Все, что нас не убивает, нас делает сильней