Чего я никогда не мог понять скудным умом своим, так это того, почему все, ну буквально все, начиная с Набокова Владимира Владимировича и заканчивая совсем уж записными пошляками, всегда говорили и говорят о том, что детство - счастливейшая пора жизни, потерянный рай и тому подобное. Помните ведь у Пригова - "когда в матросочке нарядной...", как раз об этом стихи.

На самом деле детство - это АД.

Самое кошмарное время жизни человеческой, ежедневное представление "Колымских рассказов" Шаламова, главный герой которых в телогрейке и с кайлом - это вы, бесконечно одинокий вы, и вместо лесоповала у вас - уроки, учебники, а у некоторых еще и группа продленного дня на дне самого холодного карцера.

Несчастные существа дети, мучения их длятся почти полтора десятилетия (хороший такой сталинский лагерный срок) и спасает их только то, что они еще не вполне понимают, насколько им плохо, а когда поймут, то уже, по счастью, многое забудут.

Что же такого адского в детстве, спросите вы? Отвечу.

Вот просыпаюсь я, например, со страшного похмелья. У меня богатый выбор жизненных путей. Выпить пива. Еще поспать, а потом выпить пива. Выпить рассолу. Почитать душеспасительную лечебную книгу - например, записки Бонч-Бруевича. Наконец, позвонить кому-нибудь и повыть в трубку.

А теперь я представляю себе, что вместо всего этого мне нужно было бы идти и писать контрольную по физике!!! Я даже представить себе этого не могу, не то что вспомнить хоть что-то, из-за чего мне много лет по этой физике молча ставили кол.

Дети себе не принадлежат. Дети от всех и от всего зависят. Детям нужно ходить в школу, что уже само по себе ад. Нужно делать уроки (это в тысячу раз хуже любого "дэдлайна"). Нужно постоянно иметь дело с огромных количеством монстров, от которых во взрослой жизни я избавился раз и навсегда.

Монстры-учителя. Монстры-дети. Монстры "во дворе". Физкультурник, трудовик и военрук, пьющие на троих. Я вот, скажем, был на уроке труда только один раз в жизни. Там нужно было точить на фрезерном станке какую-то деталь, и эти проклятые станки шумели так, что через три минуты у меня заболели уши. Я ушел оттуда и твердо сказал, что больше туда не пойду. Я, конечно, сочувствую делу рабочего класса и т.п., но упаси меня Господь от станков.

А физкультура! Мучения с лыжными креплениями, которые я никогда не мог застегнуть. Людоедские игры в какую-то там волейбольную расшибалочку, которые ежечастно угрожали не то что здоровью - жизни. Гимнастические упражнения, от одной перспективы которых у меня были истерики, прыжки через какого-то козла и еще совсем уж неизъяснимые ужасы, о которых после 13 лет я постарался вытравить самую память. Все это делать я не умел, не мог, не хотел и ненавидел всех, кто хоть как-то был с этой "физкультурой" связан.

Но труд и физкультура (а еще медосмотры, прививки, завучи, самодеятельность... но не будем, не будем об этом)) - это еще не самое плохое. И от того, и от другого усилиями врачей и собственной непримиримой яростью я быстро избавился.

Самое чудовищное - "точные науки".

Самым неприятным для меня в ЖЖ персонажем является знаете кто? Миша Вербицкий. Он инопланетянин.

Человек, для которого математика и все производные от нее - любимое дело, для меня абсолютный Чужой.

Как я ненавидел математику! Я не понимал ее примерно с 4 класса, а последние 3 класса не учился ей вовсе, потому что в принципе не мог осилить всей этой скучнейшей и сложнейшей белиберды. То же касается и химии, физики, "химической" биологии и всей прочей дряни в этом роде. Но ведь меня мучали этим, страшно мучали, и главное - непонятно зачем. Никогда в жизни вся эта мура мне и близко не пригодилась.

Да ведь и собственно школой ад не исчерпывается.

Дети, будучи собраны в любой "коллектив", является тоталитарной уголовной шайкой сами по себе. Детей нужно в принципе категорически запретить собирать в количестве больше двух. Нет такого варварства, той жестокости и того уголовного поступка, на который не был бы способен "детский коллектив". Чего стоит одно это "мнение большинства", которому я все свое детство упорно сопротивлялся, иногда просто потому, что омерзительной была сама идея сделать так и так, ибо "все так решили".

Хуже детей "во множестве" - только армия, которую нужно вообще уничтожить.

И уж совсем неясно, о какой "детской невинности" может идти речь. Дети мало того, что жестоки (взрослые куда добрее), но и добро и зло у них крайне ситуативны, прагматичны.

Самые страшные типы во взрослой жизни получаются из невыросших детей, из воспевающих детство. Вот Набоков тот же.

Питер Пэн - на самом деле сам является Фредди Крюгером, а вовсе не капитан Крюк. Я снял бы о Питере Пэне отличный хоррор, как он, весь такой романтический, в детской курточке, в лунном сиянии, уводит детей, а потом жрет их, жрет, кромсает, куски мяса летят...

Сплошной ужас кругом, когда тебе десять, например, лет. В детстве я два метра не мог пройти спокойно, чтобы какие-то упыри вокруг не начинали "играть в снежки", падать откуда-то мне на голову, кричать что-то дикое и бессмысленное, носиться вокруг, драться и т.п. Я в детстве более всего любил читать книги, желательно энциклопедии, и все эти криминальные детские банды были для меня настоящим проклятием. Меня спасало только то, что "во дворе" я практически не гулял, а в школе пользовался постоянной опекой учителей по гуманитарным предметам, поэтому меня не смели всерьез тронуть.

У меня было только спасение. Точнее, их было четыре. Джон, Пол, Джордж и Ринго. Вот это был другой мир, единственно осмысленный.

Но и это еще не все.

А утренние подъемы, в кромешной тьме, в семь утра! Сейчас, когда нужно что-то такое тяжелое сделать по работе или для кого-то - в этом все-таки есть большой смысл, даже если тебе это очень неприятно - потому что ты любишь саму эту работу, самого этого человека, и значит - любые жертвы в конечном счете оправданы и необходимы. А в детстве - мучение длится и длится, и - ну никакого смысла в нем нет.

Учитель что ли, этот строгий голем, обрадуется, что ты рано встал?

И это еще при том, что родственники меня очень любили, и никаких "домашних проблем" у меня никогда не было, домашняя моя жизнь была скорее в духе известной главы из романа Гончарова про Обломовку.

Словом, будь моя воля, я бы сделал так, чтобы люди рождались на свет уже имея полтора десятилетия от роду.

Чтобы в жизни их уже были такие радости, как представители противоположного пола, алкоголь, рок-н-ролл и свобода, а не это кошмарное, безвыходное, обреченно-деспотическое, безнадежное - детство.