Архип взял свечку из рук барина, отыскал за печкою фонарь, засветил
его, и оба тихо сошли с крыльца и пошли около двора. Сторож начал бить в
чугунную доску, собаки залаяли. - Кто, сторожа? - спросил Дубровский. - Мы,
батюшка, - отвечал тонкий голос, - Василиса да Лукерья. - Подите по дворам,
- сказал им Дубровский, - вас не нужно. - Шабаш, - промолвил Архип. -
Спасибо, кормилец, - отвечали бабы - и тотчас отправились домой.
Дубровский пошел далее. Два человека приблизились к нему; они его
окликали. Дубровский узнал голос Антона и Гриши. - Зачем вы не спите? -
спросил он их. - До сна ли нам, - отвечал Антон. - До чего мы дожили, кто бы
подумал...
- Тише! - перервал Дубровский, - где Егоровна?
- В барском доме в своей светелке, - отвечал Гриша.
- Поди, приведи ее сюда, да выведи из дому всех наших людей, чтоб ни
одной души в нем не оставалось - кроме приказных - а ты, Антон, запряги
телегу. - Гриша ушел и через минуту явился с своею матерью. Старуха не
раздевалась в эту ночь; кроме приказных никто в доме не смыкал глаза.
- Все ли здесь? - спросил Дубровский, - не осталось ли никого в доме?
- Никого, кроме подьячих, - отвечал Гриша.
- Давайте сюда сена или соломы, - сказал Дубровский.
Люди побежали в конюшню и возвратились, неся в охапках сено.
- Подложите под крыльцо. - Вот так. Ну ребята, огню! -
Архип открыл фонарь, Дубровский зажег лучину.
- Постой, - сказал он Архипу, - кажется, в торопях я запер двери в
переднюю, поди скорей отопри их.
Архип побежал в сени - двери были отперты. Архип запер их на ключ,
примолвя вполголоса: как не так, отопри! и возвратился к Дубровскому.
Дубровский приблизил лучину, сено вспыхнуло, пламя взвилось - и
осветило весь двор.
- Ахти, - жалобно закричала Егоровна, - Владимир Андреевич, что ты
делаешь!
- Молчи, - сказал Дубровский. - Ну дети, прощайте, иду, куда бог
поведет; будьте счастливы с новым вашим господином.
- Отец наш, кормилец, - отвечали люди, - умрем, не оставим тебя, идем с
тобою.
Лошади были поданы; Дубровский сел с Гришею в телегу и назначил им
местом свидания Кистеневскую рощу. Антон ударил по лошадям, и они выехали со
двора.
Поднялся ветер. В одну минуту пламя обхватило весь дом. Красный дым
вился над кровлею. Стеклы трещали, сыпались, пылающие бревны стали падать,
раздался жалобный вопль и крики: "горим, помогите, помогите". - Как не так,
- сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на пожар. - Архипушка, -
говорила ему Егоровна, - спаси их, окаянных, бог тебя наградит.
- Как не так, - отвечал кузнец.
В сию минуту приказные показались в окно, стараясь выломать двойные
рамы. Но тут кровля с треском рухнула, и вопли утихли.
Вскоре вся дворня высыпала на двор. Бабы с криком спешили спасти свою
рухлядь, ребятишки прыгали, любуясь на пожар. Искры полетели огненной
мятелью, избы загорелись.
- Теперь всь ладно, - сказал Архип, - каково горит, а? чай, из
Покровского славно смотреть. - В сию минуту новое явление привлекло его
внимание; кошка бегала по кровле пылающего сарая, недоумевая, куда спрыгнуть
- со всех сторон окружало ее пламя. Бедное животное жалким мяуканием
призывало на помощь. Мальчишки помирали со смеху, смотря на ее отчаяние. -
Чему смеетеся, бесенята, - сказал им сердито кузнец. - Бога вы не боитесь -
божия тварь погибает, а вы с дуру радуетесь - и поставя лестницу на
загоревшуюся кровлю, он полез за кошкою. Она поняла его намерение и с видом
торопливой благодарности уцепилась за его рукав. Полуобгорелый кузнец с
своей добычей полез вниз. - Ну, ребята, прощайте, - сказал он смущенной
дворне, - мне здесь делать нечего. Счастливо, не поминайте меня лихом.