Ода революции


Тебе,
освистанная,
осмеянная батареями,
тебе,
изъязвленная злословием штыков,
восторженно возношу
над руганью реемой
оды торжественное
"О"!


Они - сделали то, что только и умеют делать.

Они - показали всю свою мерзость, низость и гадость.

Да что с них возьмешь? Такова криминальная психология. Обязательно «кинуть», обязательно «обмануть», если только это – возможно. Если некому взять их «за жабры». (Так они сейчас думают, спешно закрывая недовзятый штурмом избирательный штаб).

Полтора миллиона вброшенных бюллетеней, еще миллион бракованных – за счет симпатических чернил и других достижений научно-проффесорского прогресса.

По их законам, кто смог «круче кинуть», тот и прав. Для них нет ничего святого. Единственный их бог – Бабло. И на алтарь Бабла они готовы принести все что угодно. Не только вековечные ценности – собственных детей не пощадят они ради всесильного Повелителя Мух.

И если он скажет "солги" – солги.
И если он скажет "убей" - убей.

Они не понимают, что совершили нечто предосудительное. Для них главное – дорваться до власти, а значит, - стать Главными Жрецами Бабла. А человеческие жертвы они научились приносить давно. Сотни людей погибли за последние 10 лет по имя это самой священной субстанции. Теперь этой кровью оплачен мартышкин труд мальчиков-мажоров, называющих себя «российскими политологами» и сжигающими в топке бандитского переворота остатки русского ума, чести и совести.

Я никогда не был избалованным ребенком матери-России. Я – жидовская морда. Я вырос в семье с доходом 200 рублей (по нынешним курсам – примерно $15) на трех человек. Я жил на самой гнилостной, отравленной нефтяным факелом окраине столицы СССР и РСФСР. Но я овладел тем, чего у них нет и никогда не будет, невзирая на всех их миллиарды и пулеметы – Пушкиным, Достоевским, Чеховым, Толстым. И потому меня тошнит, когда истомленный властью уркаган называет себя чуть ли светом афонского Православия.

Это он-то – пророссийский кандидат? Может быть он, урод и фальсификатор, циник до мозга костей, произрос из Достоевского?!

Это они защитят мой русский, мой прекраснейший из живых языков? Не верю, не верю, не верю. Он способны только дербанить, только паразитировать, только растлевать.

Я родился в стране, где не было публичной свободы. Но была иная, тайная свобода, установленная властью нашего Пушкина. Свобода неокуппированной кухни. Свобода называть святость – святостью и грех – грехом. Они и эту свободу хотят у нас отнять.

То, что свершается ныне – зависит от божественного замысла об Истории. Замысел этот неведом нам. Мы можем постигать его лишь в отдельных отрывках, в легком, как волшебник, и тяжелом, как долг ожидания, дуновении ноябрьского ветра.

Стране Украине, быть может, суждено, стать феодом местной оргпреступной группировки. Подползать на карачках на каждый праздник к вельможному кабаку и, ожидая удара по морде, подносить к начальственному столу девственно-свежие сахарные головы и песчано-древние запасы ветчины.

А может быть - суждено стать самоценной страной, которая живет, как ассирийская кошка, сама по себе.

Все, что нужно сегодня, - прислушаться к подземному гулу неискоренимой Истории.


Карающего пенья материк,
Густого голоса низинами надвинься!
Богатых дочерей дикарско-сладкий лик
Не стоит твоего - праматери - мизинца.

Не ограничена еще моя пора:
И я сопровождал восторг вселенский,
Как вполголосая органная игра
Сопровождает голос женский.

Вот он – мой язык. Не их язык, что бы они там ни пытались выдавливать из себя на безмозглой фене.

И потому я счастлив быть свидетелем революции.

Не ради Ющенко – человека слабого и во многом случайного.

Не ради Тимошенко, хоть она и великая женщина.

Это воля совсем других воль, воздух других вершин. И хочется дышать этим воздухом, а не выхлопными газами бандитов, назвавших себя по незнанию – нацией и государством. Трусливых бандитов, всегда готовых и способных разбежаться при первом трубном звуке неподдельного милицейского свистка.

Если ответ на вызов истории – «Да!», тогда – революция. И ничего, кроме нее. Они не поймут другой музыки, другой поэзии, других нормативных и подзаконных актов.

От революции они исчезнут - как тает воск перед лицом огня. Огня истории, который нельзя погасить водометами, нельзя зачморить криминальными матерными проклятиями.

Революция неизбежна, потому что выбора не осталось. Еще вчера они могли сделать правильный ход, но совершили ошибку. Из тех, которые История не прощает.

Счастлив тот народ, который может делать свою судьбу на долгие годы вперед. Несчастен тот, кто сиротливо стоит в стороне от Истории, не в силах ничего поделать с проезжающей в вечность бричкой.

Делать Историю сегодня – значит делать Революцию.


Станислав Белковский


Киев, 22 ноября 2004 г.

Ссылку на публикацию смотрите на glavred.info