"Так например один пожилой господин, невысокого роста, во фраке, - одним словом,
так, как все одеваются, - с почтенною седою бородой (подвязанною, и в этом
состоял весь костюм), танцуя, толокся на одном месте с солидным выражением в
лице, часто и мелко семеня ногами и почти не сдвигаясь с места. Он издавал
какие-то звуки умеренным, но охрипшим баском, и вот эта-то охриплость голоса
и должна была означать одну из известных газет. Напротив этой маски
танцовали два какие-то гиганта Х и Z, и эти буквы были у них пришпилены на
фраках, но что означали эти Х и Z, так и осталось неразъясненным. "Честная
русская мысль" изображалась в виде господина средних лет, в очках, во фраке,
в перчатках и - в кандалах (настоящих кандалах). Подмышкой этой мысли был
портфель с каким-то "делом". Из кармана выглядывало распечатанное письмо
из-за границы, заключавшее в себе удостоверение, для всех сомневающихся, в
честности "честной русской мысли". Все это досказывалось распорядителями уже
изустно, потому что торчавшее из кармана письмо нельзя же было прочесть. В
приподнятой правой руке "честная русская мысль" держала бокал, как будто
желая провозгласить тост. По обе стороны ее и с нею рядом семенили две
стриженые нигилистки, a vis-а-vis танцовал какой-то тоже пожилой господин,
во фраке, но с тяжелою дубиной в руке и будто бы изображал собою не
петербургское, но грозное издание: "Прихлопну мокренько будет".