Самое замечательное для меня в легко и изящно написанной книжке Валентинова ("Встречи с Лениным") - это следующий эпизод.

1904 год. Женева. Молодой ухарь, спортсмен и революционер-большевик Валентинов приезжает к Ильичу. Кругом марксисты, 200 страниц он общается с Лениным, с его свитой, и читатель уже так глубоко погружается в этот контекст, что буквально "залипает" в нем, как в телесериале.

И тут вдруг... Валентинов хочет принести Ленину книжки Авенариуса, и нигде не может их достать. Ему говорят, что Авенариус есть у Виктора Чернова. Он, ничтоже сумняшеся, отправляется к Чернову.

И вот он приходит. Там сидит Чернов, с ним его друг, загадочный толстый господин малоприятного вида. Они смеются над Валентиновым, смеются над Лениным, но Авенариуса дают.

Валентинов не знает, кто этот толстый (это только мы сразу понимаем), но сразу попадает как бы в другой контекст, в другое измерение. У них там нет всех этих стачек и забастовок, у них-то там - убийство Плеве.

И это - буквально за несколько кварталов от Ленина.

Вообще стилистическая пропасть между марксистами и народниками, такая незаметная 100 лет спустя - на деле совершенно огромна. Это понимаешь и когда читаешь мемуары Чернова.

Марксисты - бюргеры, европейцы, рационалисты, позитивисты, мелкие буржуа, педанты, ортодоксы, Священный Синод революции.

От народников же веет совсем другим, "глубинным", "мамлеевским".

Если молодость Ленина - это упражнения в чтении и переводе тысячестраничных экономических монографий, то рассказы Чернова о своей молодости заполнены полоумными "странниками", алкоголиками, сектантами, бомбометателями, ницшеанцами и старообрядцами, каторжниками и подпольными философами...

Партия эсеров ведь вообще не была никакой партией, как теперь понятно. Они и не особо старались выглядеть партией. Партии были - кадетская, меньшевистская, большевистская.

Эсеры - это была сама глубинная Россия, ее квинтэссенция и смысл. Собственно, именно в партии социалистов-революционеров слились гармонически русские и евреи, Гершуни и Каляев, два угнетенных Голштейн-Романовыми народа.

Собственно, если и искать в русской истории какой-то совсем особый, национал-патриотический смысл, выделять этакую русскую историософию вне марксизма, вне Запада и т.п., то гордиться мы должны немногим (но драгоценным) -

- Аввакумом
- Народной Волей
- Каляевым