1. Авиадиспетчер, убитый родственником погибших в самолете.

История страшная и неразрешимая, очень кинематографическая-литературная. Как ее комментировать - непонятно. Осуждать убийцу - лицемерие. Кто может сказать, что не убил бы на его месте? Воспевать мщение - холмогоровщина и сатанизм. Я в эти игры больше не играю.

Правильный ответ только один - Бог ему судья. Все.

2. Легализация гомосексуальных браков в Калифорнии.

Как ни странно, правильно эту инициативу поддерживать.

Да, гомосексуализм грех с христианской точки зрения, да, легализация однополых отношений подрывает и уничтожает всю великую гомосексуальную эстетику, в центре которой - мучительное переживание табуированности собственной драмы.

Самое чувство гомосексуальной драмы исчезает, и потому графоман Могутин никогда не станет Оскаром Уайльдом, а графоман Митя Кузьмин - У.Х.Оденом.

Однако.

Во-первых, я последнее время каким-то нервическим даже образом утвердился в мысли, что даже самый крохотный шанс на относительное счастье сколь угодно неправильного и кургузого живого человека (это бывает уж очень редко в нашем скорбном мире) куда важнее воплощенной в жизни эстетики и метафизической напряженности. "ПУСТЬ ИХ".

Эта "слишком человеческая" мысль, по сути, есть не меньший сатанизм, чем полярно противоположная этому квазиницшеанская и этатистская философия дугиных и ко, однако мне нужно сейчас так чувствовать, чтобы вырваться из смертоносных объятий "антигуманизма".

А потом можно будет, дай Бог, подойти к некоему общехристианскому знаменателю.

В любом случае, обаяние Константина Леонтьева я решительно преодолел (хотя и не перестал считать его гением) и теперь осторожно пробую на вкус Владимира Соловьева.

Однако я отклонился от темы.

Ну а во-вторых, мне сейчас все более и более кажется, что любая попытка построить государственные и общественные законы на религиозных основаниях есть зло, потому что это невыполнимо, как минимум. Религиозный проект как гражданский закон - огромная опасность все же. Государство должно быть светским, ибо религия - слишком тяжелое "интимное" переживание, которое, будучи введено в практику "долженствования", сразу становится кошмаром. Кошмаром для человека, хоть сколько-нибудь выделенного в своем мышлении и в быту из традиции, разумеется.

Я вот всю свою жизнь совсем не в традиции. Я все равно - человек модерна, человек разорванной логики и разорванного, нарушенного космоса. И я никогда не смогу жить в стране, где религиозные законы - есть юридическая практика, как бы я не старался последние годы убедить себя в эстетической и прочей правомерности такого миропорядка. Он со мной несовместим. И не только со мной.

А вопрос о гомосексуальных браках - и есть вопрос о подверженности светского социума религиозному закону.

Разрешение их - фактически разводит Церковь и государство в разные стороны.

И я не понимаю, на самом деле, почему это так печалит верующих, коль скоро верующий Икс не озабочен личной нравственностью и спасением души однополого жениха Игрек. В сущности, гомосексуальные браки могут попирать их понимание государства только в одном случае - если они всерьез претендуют на создание теократического государства, воссоздающего на земле Царство Божие, государства, в котором законы Господа есть естественное и юридическое право ВСЕХ ЛЮДЕЙ в качестве "христианских граждан". Но ведь это - хилиастическая ересь, а никакое не христианство.

Государство, общество в целом - не может быть выразителем воли Бога, никак и никогда. В земной жизни выразителями этой Воли могут быть только осененные благодатью конкретные люди (праведники и святые), КОЛЛЕКТИВОМ, СОБОРОМ же они могут стать либо в пространстве Церкви (и только там) при жизни, либо после смерти - в раю.

Искушение "коллективной государственной праведности" - самое страшное искушение христианской истории.

Это было и мое большое искушение. Однако оно проходит.