Моя статья "Как я стал черносотенцем" означала мое глубокое разочарование в баснях русского либерализма и попытку, наоборот, проявить смирение перед мифологией русского государственничества.

По прошествии пары лет я понял, что с русским государственничеством мне так же не по пути, как и с русским либерализмом.

"Оба хуже".