"Ясное дело, откровенные мысли Ленина могло знать только его ближайшее
окружение, в частности, две его секретарши, Гляссер и Фотиева, с
которыми он работал весь день. Я хотел расспросить их о том, что Ленин
говорил по этому поводу в откровенных разговорах с ними.
Это было сначала не так легко. Первое время для секретарш Ленина
я был "человек Сталина". Не скоро, через несколько месяцев, все время
сталкиваясь с ними по работе, я произвел на них другое впечатление:
что я - "человек Политбюро", а сталинский помощник формально. Тогда я
постепенно смог говорить с ними о Ленине. И наконец смог поставить
вопрос, что Ленин на самом деле думал о НЭПе, считал ли он, что мы
перед крахом коммунистической теории или нет. Секретарши сказали мне,
что они ставили Ленину вопрос именно так. Ленин отвечал им: "Конечно,
мы провалились. Мы думали осуществить новое коммунистическое общество
по щучьему велению. Между тем, это вопрос десятилетий и поколений.
Чтобы партия не потеряла душу, веру и волю к борьбе, мы должны
изображать перед ней возврат к меновой экономике, к капитализму как
некоторое временное отступление. Но для себя мы должны ясно видеть,
что попытка не удалась, что так вдруг переменить психологию людей,
навыки их вековой жизни нельзя. Можно попробовать загнать население в
новый строй силой, но вопрос еще, сохранили ли бы мы власть в этой
всероссийской мясорубке".