Тут в разговоре промелькнуло словосочетание - "встреча с писателями".

Я сразу представил себе. Начало 1920-х годов.

Перед провинциальными русскими писателями из рабочих и крестьян выступает наш брат жид, в кожанке и с маузером.

Он много говорит об "огнедышащей энергии масс", "о трудовом порыве классовой литературы", о "волне гнева, которая уничтожила старый мир", о "пламени революции, в котором сгорает буржуазная совесть и буржуазный гедонизм".

Говорит - а у самого глаза в пенсне, близорукие. Да и сам - щупловат.

А на него смотрит из зала Глубинный Русский Народ - зверский в своей благодатности и благодатный в своем зверстве. Внимательно смотрит.

Наконец, поднимается, ломая треух, мужичок-писатель.

Так, мол, и так, товарищ комиссар - он старается быть вежливым, внятным, но не выходит. Комиссар не понимает вопроса, щурится сквозь пенсне.

Поднимаются трое. Уже чуть галдят, благо их подбадривают из зала, пытаются что-то выяснить.

Комиссар пытается ответить, силится услышать, но все невпопад, и шум только усиливается.

Потом уже много голосов вразнобой, несколько самых смелых трудящихся косолапо приблажаются к трибуне, украшенной кумачом, приближаются слегка раскачиваясь, словно бы со сна.

Товарищ докладчик смотрит тревожно, цепляется пальцами за края трибуны, думает перекричать зал, но внезапно решает переждать, замолкает, делает важный вид, пьет воду из графина.

Между тем, встают уже почти все, несколько мужчиков доходят до сцены, проворно карабкаются наверх, окружают. Почти заслоняя комиссара, они внезапно замечают, что ходят уже не попросту, не по низкому полу, а смотрят на остальных свысока. От этого они глупо улыбаются и, стоя кружком вокруг трибуны, поворочиваются мордами к залу.

Зал гудит.

Комиссар, видя вокруг себя поднявшихся людей, хочет спросить у них что-то, а то и урезонить, но они не слушают. Решительно хватая его за руки, забирая в узкое пространство перед трибуной, забираясь на нее спереди, они закрывают обзор.

Между тем, на сцену карабкаются следуюшие, и еще, и еще.

Товарищи! - слышал отчаянный крик.

Ыыыыыыыааааагрррррррр - утробно отвечают ему.

И вот уже в нашем поле зрения не наблюдается ничего, кроме движущихся народных масс.