http://magazines.russ.ru/km/2003/2/zhizh.html
Читаю вот Жижека про Ленина, из его известной книги, и не перестаю поражаться. Насколько же нам с ними (с Западом) НЕ О ЧЕМ ГОВОРИТЬ.

То есть вот Жижек человек талантливый, осмысленный, в отличие от бодрийаров не склонный к позорному жонглированию однообразной бессмыслицей - но в России все им говоримое почему-то не имеет никакого смысла.

Жижек живет в мире мультикультурализма, феминизма, психоанализа, Милошевич тиран, постиндустриальное общество, биржевая игра в интернете для каждого, подвиги "Солидарности", Милошевич тиран, персонификация Другого, культурные войны, борьба за экологию, Милошевич тиран.

Мы живем в мире почти полугодового снега, мучительного ожидания Воскресения Христова в переполненной церкви на Пасху, строгих начальственных лиц а ля чиновники Николая Первого, Генпрокурора Устинова, цвета обоев в учреждениях вроде военкомата и ЖЭКа, алкоголизма, острого чувства Благодати и ощущения, что надежда есть.

А Милошевич - герой Сербии.

И потому Жижека - не понять.

Большевизм, коммунизм, марксизм, Ленин, Троцкий, Сталин актуален в России так, как актуальны Александр Невский, Серафим Саровский, Николай Федоров, Константин Леонтьев и юродивый Семен Яковлевич.

" - В накладку! - указал вдруг Семен Яковлевич на купца-стотысячника; тот
выдвинулся вперед и стал рядом с помещиком.
- "Еще ему сахару!" - приказал Семен Яковлевич, когда уже налили
стакан; положили еще порцию. "Еще, еще ему!" Положили еще в третий раз и
наконец в четвертый. Купец беспрекословно стал пить свой сироп.
- Господи! - зашептал и закрестился народ. Помещик опять звучно и
глубоко вздохнул.
- Батюшка! Семен Яковлевич! - раздался вдруг горестный, но резкий до
того, что трудно было и ожидать, голос убогой дамы, которую наши оттерли к
стене. - Целый час, родной, благодати ожидаю. Изреки ты мне, рассуди меня
сироту.
- Спроси, - указал Семен Яковлевич слуге причетнику. Тот подошел к
решетке:
- Исполнили ли то, что приказал в прошлый раз Семен Яковлевич? -
спросил он вдову тихим и размеренным голосом.
- Какое, батюшка, Семен Яковлевич, исполнила, исполнишь с ними! -
завопила вдова, - людоеды, просьбу на меня в окружной подают, в сенат
грозят; это на родную-то мать!..
- Дать ей!.. - указал Семен Яковлевич на голову сахару. Мальчишка
подскочил, схватил голову и потащил ко вдове.
- Ох, батюшка, велика твоя милость. И куда мне столько? - завопила было
вдовица.
- Еще, еще! - награждал Семен Яковлевич.
Притащили еще голову. "Еще, еще", приказывал блаженный; принесли третью
и наконец четвертую. Вдовицу обставили сахаром со всех сторон
- Да куда мне столько? - приниженно охала вдовица. - стошнит одну-то!..
Да уж не пророчество ли какое, батюшка?
- Так и есть, пророчество, - проговорил кто-то в толпе.
- Еще ей фунт, еще! - не унимался Семен Яковлевич. На столе оставалась
еще целая голова, но Семен Яковлевич указал подать фунт, и вдове подали
фунт.
- Господи, господи! - вздыхал и крестился народ. - Видимое пророчество.
- Усладите вперед сердце ваше добротой и милостию и потом уже приходите
жаловаться на родных детей, кость от костей своих, вот что, должно полагать,
означает эмблема сия, - тихо, но самодовольно проговорил толстый, но
обнесенный чаем монах от монастыря, в припадке раздраженного самолюбия взяв
на себя толкование.
- Да что ты, батюшка, - озлилась вдруг вдовица, - да они меня на аркане
в огонь тащили, когда у Верхишиных загорелось. Они мне мертву кошку в
укладку заперли, то-есть всякое-то бесчинство готовы.
- Гони, гони! - вдруг замахал руками Семен Яковлевич.
Причетник и мальчишка вырвались за решетку. Причетник взял вдову под
руку, и она, присмирев, потащилась к дверям, озираясь на дареные сахарные
головы, которые за нею поволок мальчишка.
- Одну отнять, отними! - приказал Семен Яковлевич остававшемуся при нем
артельщику. Тот бросился за уходившими, и все трое слуг воротились через
несколько времени, неся обратно раз подаренную и теперь отнятую у вдовицы
одну голову сахару; она унесла однако же три.
- Семен Яковлевич, - раздался чей-то голос сзади у самых дверей, -
видел я во сне птицу, галку, вылетела из воды и полетела в огонь. Что сей
сон значит?
- К морозу, - произнес Семен Яковлевич.
- Семен Яковлевич, что же вы мне-то ничего не ответили, я так давно
вами интересуюсь, - начала было опять наша дама.
- Спроси! - указал вдруг, не слушая ее, Семен Яковлевич на помещика,
стоявшего на коленях.
Монах от монастыря, которому указано было спросить, степенно подошел к
помещику.
- Чем согрешили? И не велено ль было чего исполнить?
- Не драться, рукам воли не давать, - сипло отвечал помещик.
- Исполнили? - спросил монах.
- Не могу выполнить, собственная сила одолевает.
- Гони, гони! Метлой его, метлой! - замахал руками Семен Яковлевич.
Помещик, не дожидаясь исполнения кары, вскочил и бросился вон из комнаты.
- На месте златницу оставили, - провозгласил монах, подымая с полу
полуимпериал.
- Вот кому! - ткнул пальцем на стотысячника купца Семен Яковлевич.
Стотысячник не посмел отказаться и взял.
- Злато к злату, - не утерпел монах от монастыря.
- А этому в накладку, - указал вдруг Семен Яковлевич на Маврикия
Николаевича. Слуга налил чаю и поднес было ошибкой франту в пенсне.
- Длинному, длинному, - поправил Семен Яковлевич.
Маврикий Николаевич взял стакан, отдал военный полупоклон и начал пить".

ВОТ ЭТО И ЕСТЬ ЛЕНИН. ЭТО И ЕСТЬ - ЛЕНИНИЗМ.


"- Знаете ли вы, - начал он почти грозно, принагнувшись вперед на стуле,
сверкая взглядом и подняв перст правой руки вверх пред собою (очевидно не
примечая этого сам), - знаете ли вы, кто теперь на всей земле единственный
народ "богоносец", грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому
единому даны ключи жизни и нового слова... Знаете ли вы, кто этот народ и
как ему имя?"

ЭТО И ЕСТЬ - РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.