2 (15) июня [1917 г.]

Дорогая Нюрочка,

Теперь у меня новая работа. Хотя я ещё не уверен, попаду ли на съезд Советов, – но деятельно участвую в подготовительных собраниях социал-демократической фракции. Если бы ты знала, что такое масса меньшевистско-оборонческого толка. Это какие-то совершенно заскорузлые чухломские “патриоты”, от которых и не пахнет марксизмом.

Я веду линию железную. Рядом с Троцким и “Правдой” я являюсь самым последовательным социал-демократическим революционером. Чувствую в себе разум ясный, волю непоколебимую, мужество безграничное. Благодаря кому? Благодаря тебе. Ты – моя душа. Я не удержался от того, чтобы прямо сказать Ильичу, что ты покончила мои колебания, что в твоём поистине великодушном красноречии я почерпнул мою веру. Твоими прекрасными устами говорило что-то глубокое и бесспорное, как бы дух самой революции. Ты была для меня пророчицей. Теперь же я до последней фибры проникнут сознанием единоспасающего характера нашего учения и наших лозунгов.

Посылаю тебе № “Новой жизни” c отчётом о моей первой речи (на собрании большевиков и меньшевиков-интернационалистов).
Приехал Аркадий. Вчера он получил телеграмму, что Ася с девочкой выехала из Парижа в Лондон.
Не забудь, если будешь ехать, телеграфировать Геллеру, чтобы он задерживал у себя мои письма: возьмёте их в Стокгольме.
Что наша птичка? – Трудно без вас. Слишком вас люблю!
Ну вот. Ещё совсем рано, а пришли звать на митинг в 1-й пулемётный полк…Кончаю.

Будьте здоровы, ненаглядные.

Toto, сheri, si tu savais comme papa ťadore!*

Ваш папа.