Это очень тяжелое занятие - разгребать глубокий снег, особенно когда имеется мороз, но нет солнца. Ветер задувает под куртку, лопата в руках все тяжелее, а до конца трудработ еще три часа и двадцать одна минута - это известно точно, потому что в напрасной надежде он то и дело посматривает на часы.

Вот еще семь минут прошло. Запыхавшийся либерал тяжело вздыхает, втыкает лопату в снег, поднимает, наконец, голову от ровного белого трудового фронта и видит, что уже совсем близко от него (а работать приходится рядом с рельсами), буквально в полукилометре - поезд. Поезд приближается как-то нехотя, еле-еле, и в какой-то момент либералу (а он пытается отдышаться и успокоения ради следит за дорогой) кажется, что паровоз и вовсе остановился - но нет, вагоны все ближе и уже различимы, семафор перестал мигать и сделался стойко-желтым, а то, чему положено гудеть в паровозной утробе, еще как гудит - так что либерал на всякий случай отходит на пару шагов подальше и протирает очки.

Мороз делается совсем уж невыносимым, вагоны мельтешат перед глазами. Либерал морщится, ежится, держится варежкой за лопату, и никак не может понять - отчего ему, потерявшему вчера вечером шапку, так холодно, и оттого больно, а вот матросам, стоящим в тамбурах без дверей, все нипочем - ведь они улыбаются, курят, постреливают в воздух...

От звука шутейных выстрелов ему совсем худо. Жизнь в последние месяцы и так скукожилась и почти исчезла, а то что осталось, стало таким непереносимым кошмаром, что любая опасность, вид любого оружия, да даже и всякий случайно встреченный человек значат для него одно : скоро конец.

Поезд уже почти проехал - мимо должны проехать еще два вагона. Либерал стоит неподвижно, пуговица у него только что оторвалась, и куртка распахнулась. Выстрелов больше нет, и потому он может, не дергаясь, прочесть надпись аляповатой красной краской, что тянется вдоль третьего от конца вагона :

ПОЕЗД ТОВАРИЩА БЕРЕЗОВСКОГО.

Это имя ему смутно знакомо. Но состав уходит в сторону чернеющей Москвы, а снег напоминает либералу о его новой должности, мягко опускаясь на расчищенный прямоугольник вокруг лопаты. Сегодня все-таки очень, очень холодно.