Теперь, когда я в тысячный раз читаю про себя какую-нибудь дрянь, или когда со мной ссорятся, меня не берут куда-нибудь на работу, не любят, презирают, далее в том же духе, мне, конечно, неприятно. Но я всегда утешаю себя тем, что вся моя жизнь сознательно выстроена мной по принципу внутренней свободы и соответствия моим же внутренним стремлениям, а вовсе не в рамках определенной "карьеры" и "пиара", а если так - то нужно смиряться с тем, что проблем будет много. Со свободой вообще всегда очень много проблем.

Когда я был либеральным критиком из либеральной газеты "Сегодня", и ее закрыли, у меня был простой и понятный путь - мне тут же предложили большие деньги у Пархоменко в "Еженедельном Журнале", или, делай карьеру, радуйся и слушайся. А я - не захотел, возмутился тем, что мне нужно подчиняться каким-то глупым, на мой взгляд, командам, послал их к черту, а затем уже и взгляды мои на жизнь сделались такими, что приглашаться меня в какие-то такие места было бы уже абсурдом.

И как бы неприятно не было все последующее, все это, в сущности, хорошо - потому что правильно. Потому что у меня есть возможность быть свободным в самом себе.

Однако стоит также вспомнить о том, что меня ненавидели всегда - задолго до Интернета и политических дискуссий.

Меня ненавидели в первом классе школы - потому что всех у мальчиков была стрижка "под ноль", а у меня были длинные, безупречно светлые тогда локоны в стиле "маленький лорд Фаунтлерой", и стричь меня было нельзя.

Меня ненавидели во втором и в третьем классе - потому что я ни хрена не решал математических задачек, не справлялся ни с чем на физкультуре, у меня болели уши от шума фрезерных станков на уроках труда, но классная руководительница (она же - русский и литература) любила меня, и защищала.

Меня ненавидели в четвертом и в пятом классе - потому что принято было слушать Depeche Mode и New Kids On The Block, а я сходил с ума от Джона и Пола, и носил челку, и ленноновские очки (хотя Мик и Кейт к этому времени уже тоже наступили), и казался потому детям 1980-х сумасшедшим.

Меня ненавидели в шестом и в седьмом классе - потому что "ты ведь здесь самый умный, да?", но когда каждый из них оставался один, им хотелось застенчиво подойти ко мне, и посоветоваться по какому-то важному поводу, но когда дети опять сбивались в стаю, за это им было стыдно.

Меня ненавидели в восьмом классе, потому что было много предметом непонятных и скучных (Закон Божий, историй), а там я всегда все знал, и непонятно откуда, а на физике и алгебре не знал вообще ничего, и так было нельзя, но в моем случае номер проходил.

Меня ненавидели в девятом и десятом, потому что одноклассники готовились на юрфак, менеджмент и экономику, а мне было наплевать, я пил портвейн, читал Лао Цзы, Майринка и Гиту, не учился вовсе, шлялся с гитарой, а молоденькая учительница стеснялась, но ходила со мной в кино.

Меня вообще сложно любить. Меня проще ненавидеть.