Нельзя, на самом деле, сердиться на этого несчастного человека (и я собственно, сегодня гораздо больше смеялся, чем сердился) - ведь он-то и есть совершенный продукт вот этой жуткой буржуазной жизни, на которую я последние дни тут наезжал, в этом во всем он полностью-то и сказался.
Знаете, я по чьей-то ссылке попал к нему на какой-то пост и там его фотография - улыбающегося, в темных очках, на фоне дорогого автомобиля, на каком-то детском велосипедике. Таким, знаете, от этого пахнуло пронзительным убожеством, что никак сердиться нельзя, нет.

Эта вечная, видимо, нищета или страх нищеты, эмиграция, отчаянные попытки устроиться как-то в жизни и эта гордость - "да, я американец, я не хуже всех, у меня тоже есть лужайка и винтовка". Жалко его, и всех их жалко - как недоразвитых приютских детей, которые рвут у тебя с урчанием из рук конфету, потому что есть хотят, и не виноваты они в том, что их дворник (мулла Омар) в конце концов лопатой зашибет.
Но сделать ничего нельзя, их ведь убьют всех в конце концов, и когда такие сумасшедшие, как я, об этом предупреждают, им бы подумать, оценить критически реальность, но они не могут, ибо слишком долго им внутри себя было холодно и голодно, и вот теперь нужна хорошая кредитная история, и подземный гараж, и вожделенная американская "свобода", потому что ведь иначе - слишком страшно жить на свете.

У меня-то ведь никогда не было этих проблем в стиле романов Диккенса, я-то всю жизнь жил с ощущением, что жизнь принадлежит мне, и что хочу, то и делаю, и даже если денег совсем нет, то я все равно чувствовал себя богатым, понимаете?
Ибо я - дома. А вот американцы - они на самом деле не дома, и никогда не будут дома, и расплата будет ровно за это, и поэтому можно только махнуть рукой и подумать о чем-нибудь другом, об Ахматовой вот, что ли.