В ту ночь Фельдману снилось, что он бежит по коридорам Фонда эффективной политики от казаков, а помещение фонда каким-то немыслимым, но более чем реальным во сне способом превращается на бегу в деревню Новоживотинное. Фельдман то и дело пытался спрятаться от погромщиков, забежав в сени очередной избы, но всякий раз оказывалось, что либо сеней у этой избы нет (прав был Шингарев, прав, горько думал Фельдман во сне), да и вообще попасть в нее невозможно, либо, если сени все-таки были, – изба мгновенно возвращалась в свое изначальное состояние, то есть становилась коридором Фонда эффективной политики, а там, чтобы открыть любую дверь, нужно было набрать специальный код, но во сне этого кода просто не было, и дверь не открывалась, а казаки приближались, их нагайки свистели, и когда они были уже совсем близко, Фельдман вдруг увидел, что у казаков женские лица, и не нагайки это свистят, а женские сумки, которыми погромщики – или, быть может, погромщицы? – с необыкновенной ловкостью крутят в воздухе, крича ему, что он, Фельдман, – эдипальный деспот, которому давно пора неудачно заговорить грызь.